Я бросаю на неё взгляд.
– Ты же не сказала ему, где я была, да?
Она прикрывает карие глаза и сжимает челюсть, и я понимаю, что обидела её. Она бы не сдала меня. Это правило.
– Хорошо. – Я киваю и продолжаю работать. – Просто ничего не говори, если он спросит.
– Он догадается, – парирует она. – Если я не отвечу, это будет потому, что не хочу врать, и он это знает.
Я трясу пилочку, а затем проворачиваю.
– Ну, ты можешь и солгать…
Это всегда вариант, конечно. Он не может посадить её под домашний арест.
Полагаю, он может попытаться заставить моего дядю Джекса – своего брата – наказать её, раз она и её брат и сестра живут с ним и его женой по соседству с нами. Но Джекс этого не сделает. Аро перестала быть ребёнком задолго до того, как должна была, и Джекс понимает это лучше большинства.
Я сжимаю пилочку, снова проворачиваю и покачиваю из стороны в сторону, но чувствую жар её взгляда на себе.
Оглядываюсь и встречаюсь с совершенно другими глазами. Более тёмными.
Я качаю головой, полностью сытая по горло собой. Она любит свою жизнь здесь. Мой отец – её босс. Она живёт в доме его брата. Она встречается с моим кузеном, Хоуком. Она ходит со мной в одну школу. Её брат и сестра преуспевают в нашем сообществе…
Я прошу её проявить неуважение ко всему этому.
– Это было неправильно. – Я делаю паузу. – Прости.
Её левая бровь взлетает вверх, она выдерживает паузу, прежде чем наконец сдаться.
– Всё в порядке. – Она вздыхает. – В прошлом году я надрала тебе задницу. В этом – я единственная, кому ты рассказываешь все свои секреты.
Надрала мне задницу… что?
Она самодовольно улыбается.
– Тебе так повезло, что у тебя есть я, правда?
Да. Я её обожаю.
Но она не надрала мне задницу…
Я сжимаю и разжимаю инструмент в руке, пытаясь сдвинуть его с места.
Если бы нас не растащили во время той драки…
Тонкий край пилочки впивается мне в ладонь, пока я пытаюсь вскрыть замок.
Почти все мои кузены – парни. Я умею драться, спасибо.
Но тут… пилочка ломается пополам, и одна половина остаётся торчать в замке. Я бросаю взгляд на Аро, из груди вырывается стон, плечи бессильно опускаются. Она закатывает глаза и подходит ко мне.
– Серьёзно, отойди в сторону.
Я отступаю и смотрю, как она достаёт свою связку ключей с тщательно спрятанными маленькими инструментами из её «беспутной» юности. Достав мою сломанную пилочку из замка, она вставляет в него маленькую отмычку. Придерживая ее одной рукой, она находит ещё одну и просовывает её в замочную скважину.
Я рада, что попросила её встретить меня здесь. Она учила меня делать это трижды, но у меня всё равно не выходит. Надо было просто поехать домой, чтобы отмыться, но Неделя соперничества начинается сегодня вечером. Я должна быть здесь.
Её взгляд скользит к моей руке.
– У тебя кровь.
Я опускаю глаза и вижу, как кровь растекается по длинной кости указательного пальца.
Снова касаюсь подбородка и поднимаю руку, видя несколько тонких алых полосок. Да, это была не грязь, как я думала раньше. Это будет трудно скрыть.
Она возится с замком, и я понимаю, что она сдерживается. Она знает, что я упала с мотоцикла, пока тренировалась нелегально и без разрешения сегодня вечером, и что у меня на лице кровь, потому что я сняла шлем во время гонки.
– Что будет, если ты получишь травму и останешься там совсем одна? – спрашивает она.
Я проверяю телефон: два пропущенных от папы. Убираю его обратно в карман.
– Ты сталкивалась с людьми с оружием. Одна, – указываю я. – Это ерунда.
– А что случилось с первым человеком, который заставил меня почувствовать, что я больше никогда не буду одинокой? – спрашивает она, имея в виду моего кузена Хоука. – Я оседлала его.
Я хмурю брови.
– Фу.
– В твоей старой машине… – дразнит она, и я слышу щелчок.
– Боже. – Я ворчу себе под нос. – Двигайся.
Я отталкиваю её в сторону, выдёргиваю её связку ключей, швыряю обратно и распахиваю дверь.
Хоук на год старше меня, так что он присутствовал в каждый момент моей жизни. Я знала его ещё до того, как он вообще начал замечать девочек. До того, как у него появились мышцы.
Мне не хочется слышать о том, чем он занимается, оставляя в моей голове нежелательные образы. Но как подруге ей иногда хочется поговорить со мной о своём парне, и это… противно.
Я вхожу в пустую школу, коридор тёмный и тихий, она следует за мной, захлопывая дверь. Музыка и рёв со стадиона просачиваются внутрь, но лишь как отдалённый гул, а свет луны и футбольного поля льётся сквозь окна под потолком.