Я бросаюсь к окну, смотрю вверх и замечаю потрёпанную старую верёвку, привязанную к ветке. Другой конец тянется к дому, исчезая в том, что, как я могу предположить, является окном чердака.
Я закатываю глаза и отхожу.
– Да, слышала скрип. Я оказалась умнее этого.
Я знала, что они надо мной издеваются.
– Если услышишь какие–то другие звуки, – говорит она, – тебе стоит уйти.
Я тихонько смеюсь, доставая пару белых джинсов и укороченный топ.
– Это, по–твоему, тоже её одежда? – размышляю я, включаю громкую связь и кладу телефон на стол, примеряя джинсы к фигуре. – Хорошо, что девяностые снова в моде.
– Дилан, – перебивает она. – Послушай меня.
– Я слушаю. Чёрт.
– Я не большой любитель баек, ладно? – продолжает она. – И я не верю в призраков. Но это последнее место, где она спала. И это единственный дом в Нок–Хилл, в котором никто не остаётся на ночь.
– Похоже, они мало чего боятся.
– Это не страх, – отвечает она. – Это уважение. Этот дом занят.
Мои брови на мгновение опускаются вниз, её слова перекликаются с предупреждением Хантера.
Я глубоко вдыхаю и расправляю плечи.
– Привези мне после школы нижнее бельё, пожалуйста?
Она молчит минуту, и я знаю, она хочет, чтобы я вернулась домой, но она также знает, что я буду злиться на себя, если сделаю это.
Думаю, худшее, чего мне стоит бояться в Уэстоне, – это алкоголь на свободной основе. Может, ещё немного женоненавистничества.
Наконец она спрашивает:
– Хочешь что–нибудь интересненькое?
Я улыбаюсь, вспоминая акцию «купи пять комплектов, получи шестой бесплатно» на сексуальное бельё, которую мы застали перед началом учебного года.
– Удиви меня, – говорю я ей и кладу трубку.
Никто их не увидит. Я не заведу здесь парня.
Но щёки теплеют от мысли о том, что Хантер наблюдал за мной, когда я не знала, что он в комнате. Слава богу, я не зашла слишком далеко, но он наверняка понял, что я делала под одеялом. Почему он не подал голос?
Я начинаю застилать кровать, поправляю простыню и одеяло, но потом останавливаюсь.
Я не дома. Мне не обязательно делать то, чего я не хочу. Я бросаю постельное бельё, оставляя его неубранным, и направляюсь в ванную, по дороге собирая волосы в пучок.
Душ, на удивление, чистый, несмотря на слегка пожелтевшую затирку между плитками и потускневшие блестящие детали. Никакой плесени. Ни волос. Ни брызг крови или внутренностей жертв убийств.
И, к счастью, вода теперь тёплая.
Я ополаскиваюсь, избегая использованного куска зелёно–белого мраморного мыла на полочке в углу душа. На дне засохла пена, и хотя не похоже, что им пользовались недавно, его использовали после той последней Пиратки.
Ударяю по переключателю, выключаю душ и хватаю полотенце. Вытираюсь, выхожу и быстро возвращаюсь в спальню, надевая свои вчерашние джинсы. Я носила их всего несколько часов, но обхожусь без нижнего белья, рассчитывая, что Аро привезёт чистое сегодня попозже.
Надеваю бюстгальтер, выбираю из шкафа тёмно–серую футболку с надписью «D.A.R.E. – убереги детей от наркотиков» и натягиваю её. Расчёсываю волосы, собираю их в высокий хвост и продеваю руки в свою бомбер–куртку Пиратов. Я хочу, чтобы они все знали, что я не собираюсь оставаться незамеченной.
Засовываю телефон во внутренний карман куртки и резко открываю ящики стола, осматривая их на наличие школьных принадлежностей. Здесь почти пусто. Потрёпанная зелёная тетрадь Mead, ручка без колпачка, два заточенных карандаша, обёртки от чего–то похожего на SweeTARTS, и старая раскладушка. Беру ее, открываю – разряжена. Кидаю обратно в ящик, чувствуя остаточное ощущение на кончиках пальцев, потираю их. Подношу руку к носу и вдыхаю запах гари и дыма. Хм.
Хватаю тетрадь, ручку и карандаши и собираюсь уходить, но затем останавливаюсь.
Ты не одна в этом доме.
Забираюсь на кровать, вглядываясь в вентиляционную решётку на потолке.
Но ничего не замечаю. Никакого света, льющегося из окна чердака сверху, ни блика от объектива камеры. Слезаю, осматриваю каждый угол, ищу скрытые линзы между книгами на полках, ищу смотровые щели в стенах.
Ничего.
Запоминаю комнату, отмечаю, как зарядный шнур свешивается с тумбочки, как закрыта дверь шкафа, чтобы можно было заметить любые изменения, если кто–то зайдёт, пока я в школе.
Закрываю дверь спальни и бегом спускаюсь вниз, но едва ступаю на кухню, вижу, что она полна мужчин.
Я замираю.
Кэлвин Кальдерон и Фэрроу Келли стоят у плиты, ещё четверо рассредоточены по кухне и столовой.
Они пришли с Хантером? Они были здесь всё время, пока я принимала душ?
Кажется, я узнаю всех. Все игроки Бунтарей. ТиСи Уиллс опирается локтем на стойку, его золотистые мускулистые бицепсы выглядывают из–под светло–серой футболки. Лука Тарквин и Андерс ЛаФорест сидят за маленьким кухонным столом, слегка развалившись, их длинные ноги занимают всё пространство.