– Здесь не то же самое. – Я прочищаю горло, отвечая на его более ранний вопрос. – Здесь не то же самое, что в Фоллз. Вы на самом деле более преданы тому, чтобы быть Бунтарями, чем мы – тому, чтобы быть Пиратами.
– Абсолютно верно, – рычит позади меня парень низким голосом.
Я облизываю губы, не отрываясь от глаз учителя.
– Мне нравится быть Пиратом. Но когда я поступлю в колледж, мне там тоже четыре года будет нравиться быть Орлом или Спартанцем. А потом, может быть, я стану жителем Нью–Йорка, или фанатом Jeep, или болельщиком «Грин–Бэй Пэкерс». – Я не моргаю. – Вы же всегда будете Бунтарями, потому что у вас больше ничего нет.
Время, кажется, останавливается, никто не выдыхает и не произносит ни слова. Сердце бьётся чаще. Под кожей лопаются пузырьки, на шее выступает лёгкий пот, но я не беру свои слова назад.
Я прекрасно знаю, что сказала.
Я знала это, прежде чем сказать.
Есть что–то удовлетворяющее в… в том, чтобы быть тем, кто обрывает разговор.
Я наблюдаю, как взгляд мистера Бастьена заостряется до остроты ножа, не меняясь ни на йоту.
– Джаред Трент, – говорит он себе под нос, снова опуская глаза на бумагу. – Яблоко от яблони недалеко упало, да?
Я и не заметила, что улыбаюсь, но улыбка тут же исчезает.
– Достаньте свои экземпляры «Кокни Рэдс», – объявляет учитель и поворачивается к нам спиной, продолжая писать на доске.
Люди перешептываются, шуршат бумагами, и я не смотрю в глаза тем, кто сидит рядом, чувствуя на себе их взгляды.
Шёпот снова касается моего уха, и на этот раз я почти чувствую его губы.
– Мне нравится твоя куртка.
Глава 4. Хантер
Её рука двигалась под одеялом…
Я лежу на скамье для жима, высоко поднимая штангу.
А затем опускаю обратно.
Вверх.
И затем вниз.
Её рука…
Она трогала себя. Мне следовало подать голос. Прочистить горло или что–то вроде того. Когда зазвонил телефон и она остановилась, я одновременно испытал облегчение и раздражение.
Господи.
Фэрроу стоит надо мной, подстраховывая, пока я жму лёжа, но он смотрит на меня сверху вниз, и я не могу сейчас смотреть на его чёртово лицо. Я поднимаю вес, опускаю его на стойку и быстро сажусь, незаметно прижимая свой стояк.
Она всё ещё такая же проблемная. Я слышал это по телефону вчера вечером. Коварная, озорная, разрушительная – всё так же вызывающая привыкание.
Её тело в этих простынях. Под ними…
– Что ты делаешь? – спрашивает Фэрроу. – Ты сделал всего шесть повторов.
Я хватаю полотенце, встаю на ноги и направляюсь к турнику. Кэлвин работает на соседнем тренажёре, Лука, Андерс, ТиСи и Констин слоняются вокруг клетки.
– Мало поспал прошлой ночью? – дразнит он.
Я устанавливаю груз на сто сорок фунтов, сажусь и тянусь вверх, чтобы ухватиться за рукоять обеими руками.
– Если ты так беспокоишься о ней в том доме, – говорит он, облокачиваясь на тренажёр рядом со мной, – почему просто не сказал мне отвезти её домой, чтобы она переночевала у нас? Киаран потребовал бы этого, если бы знал, что она в Уэстоне.
Я тяну рукоять, сводя лопатки при каждом повторе.
– Я не беспокоюсь. – Я выдыхаю. – Просто пришлось дописать твой чёртов лабораторный отчёт. Засиделся допоздна.
Мой дед абсолютно точно потребовал бы, чтобы я привёл свою кузину в его дом по соседству. Он знает, насколько небезопасен Нок–Хилл, даже когда он в городе. А его сейчас нет. Он почти всё время живёт в своём доме под Чикаго.
Дом в Уэстоне – одно из многих укрытий, которые у него были в те времена, когда он зарабатывал деньги очень плохими способами.
– Я ожидал, что ты будешь больше её опекать, – говорит Фэрроу.
– Ну, а я не буду.
Мышцы начинают гореть уже сейчас, и я чувствую, как струйка пота скатывается по груди.
– Даже если я дам ей байк? – спрашивает он.
– Она знает, что делает.
Он понижает голос до шёлковой бархатистости.
– Даже если я буду задерживать её допоздна?
Я пожимаю плечами.
– Я прихожу и ухожу, когда хочу.
Вдох.
И выдох.
Вдох.
Выдох.
Затем он наклоняется ближе.
– Даже если вся команда будет задерживать её допоздна?
Я приподнимаю бровь, бросая на него взгляд. Он, блять, решил меня разозлить. Вот почему у него есть место в сердце моего деда, и он живёт в его доме – со мной – бесплатно. Мой дед думает, что мне нужны люди вокруг, которые будут бесить меня время от времени.
– Ты её семья, – указывает он.
– Да, но не парень. – Я отпускаю гриф, встаю, хватаю полотенце и вытираю пот. – Я хочу, чтобы моя кузина делала именно то, что хочет.
Она всегда так и делала в любом случае. Я никогда не имел на неё влияния.