Оглядываясь по сторонам, вижу парикмахера через улицу, подметающего пол своей мастерской в переоборудованном гараже. Внизу по дороге женщина сидит на верхней ступеньке в шезлонге.
Машины выглядят так же, как утром. Я не узнаю ни одну.
Плотнее сжимая шлем, я зажимаю ключ между пальцами и поднимаюсь по лестнице к своей входной двери. Поворачиваю ручку и толкаю её, наклоняя голову, чтобы напрячь слух.
Когда я ничего не слышу, проскальзываю внутрь и тихо закрываю дверь.
Я направляюсь к кухне, но тут сверху скрипит пол. Замираю и смотрю на потолок.
Ещё один медленный шаг скрипит по полу наверху.
Ну и дерьмо.
Качалка? Нет, она на чердаке, на третьем этаже. Звуки доносятся прямо из моей комнаты сверху.
Я спешу на кухню и хватаю синюю пластиковую метлу, как раз когда шаги спускаются ближе ко мне. Я снова поворачиваюсь лицом к гостиной и прихожей, занося метлу за голову, но тут дверь кладовки справа от меня внезапно открывается, и появляется рука. Я разворачиваюсь и замахиваюсь, но он выбрасывает руку, ловит метлу и смотрит на меня сверху вниз.
– Воу! – укоряет Хоук.
Я выдыхаю воздух из лёгких, глядя на своего кузена. Глаза его отца, лазурно–голубые, смотрят на меня, словно я сумасшедшая.
– Хоук? – раздражаюсь я. – Какого чёрта?
Он выдёргивает метлу у меня из рук.
– Дай–ка это.
Он наклоняется, всё ещё одетый после учёбы в джинсы и коричневую рубашку навыпуск. Отставляет метлу в сторону.
Конечно, он здесь. Мне следовало знать, что он появится, чтобы проверить меня. Его колледж совсем рядом.
Я распахиваю дверь кладовки – или то, что я считала кладовкой.
– Здесь лестница?
Поднимаю глаза, разглядывая узкие винтовые деревянные ступеньки, пока они не исчезают за изгибом надо мной.
– Да, они ведут на второй этаж.
Я смотрю на него, раздражение нарастает.
– Что ты делал?
– Исследовал.
Я не удивлена, что он здесь. Как и его отец, Хоук имеет склонность совать нос в дела семьи. Он хочет всё видеть, всё слышать и всё знать, и Хоук не любит сюрпризов. Он хочет быть рядом, если нам понадобится помощь, ещё до того, как мы попросим.
– Аро сказала тебе, где я? – спрашиваю я. – Или ты тоже отслеживаешь мой телефон?
Все мужчины Трент одинаковые.
– Я тебя не отслеживаю, – возражает он. – В смысле, мог бы. Легко. – Он идёт в гостиную. – Когда мы с Аро сложили улики с тех старых телефонов и поняли, что наша история с Карнавальной Башней в Фоллз связана с городской легендой Уэстона о Неделе соперничества – и что ты первая студентка, которую они взяли со времён Уинслет, – она знала, где ты будешь.
– Где она? – спрашиваю я. – Она должна была привезти мне кое–что.
Он поднимает спортивную сумку, которую я не заметила на полу, и бросает мне. Я улыбаюсь, ловя её. Да. Чистая одежда. Моя чистая одежда.
– Она собрала. Я не смотрел, – выплёвывает он. – Она сегодня понадобилась твоему отцу в мастерской.
Не уверена, что это правда, потому что мой отец позволил бы ей привезти мне то, что нужно. Не думаю, что Хоук хочет, чтобы она была здесь. «Грин–стрит» хочет её обратно.
Он показывает на стойку.
– Привёз ещё и тако.
Я задерживаю дыхание, бросаюсь к коричневому пакету и разрываю его. Аромат мгновенно вызывает слюноотделение.
– Спасибо, – слегка стону я, вытаскивая чипсы из тортильи. – Я голодная как волк. Здесь нет еды.
Я запихиваю чипсы в рот, пока он открывает холодильник.
– Теперь есть, – говорит он.
Я вытягиваю шею, заглядывая в холодильник. Хлеб, мясная нарезка, сок, молоко, немного овощей… Подхожу к кладовой, открываю дверь. Там нераспечатанная коробка хлопьев, попкорн для микроволновки, консервированные супы…
– Ты всё это сюда принёс? – спрашиваю я.
Он качает головой.
Хм. Может, Фэрроу и ребята привезли это утром, прежде чем я спустилась вниз.
Он поднимает сырную палочку и кидает обратно.
– Негусто, но всего на две недели. – Он закрывает дверцу и поворачивается ко мне. – Я мог бы заказать через Instacart, но не думаю, что они сюда доставляют.
– Всё нормально. – Я отмахиваюсь, вытаскиваю завёрнутые в фольгу тако и разворачиваю их. – Сама сбегаю в магазин, если что понадобится.
Поднимаю один из трёх тако с курицей–гриль и откусываю, живот урчит.
– Вкусно, – вздыхаю я с благодарностью.
– Спасибо.
Серьёзно. Кроме укуса гамбургера в обед, я ничего не ела восемнадцать часов. Мэйс забрала моё яблоко, когда снимала с меня куртку.
Я откусываю ещё.
– Тебе не стоит задерживаться.
Неизвестно, сколько продлится тренировка Бунтарей.
Но он торопится добавить:
– Меня никто не видел.
– Кто–то тебя видел, – парирую я. – Твоё расследование что–нибудь выявило?