Грудь сжимается.
– Ты же не пойдешь туда в таком виде? – спрашивает ее Кейд.
Я резко поворачиваю голову, сверля его взглядом.
– Заткнись.
Но звучит это сдавленно, потому что сердце бьется слишком быстро.
Она смотрит на него, ее улыбка меркнет, но она снова поворачивается ко мне, заставляя губы растянуться. Сомкнутые. На этом все и закончится в этот раз. Я уже знаю.
Она прочищает горло.
– Можно я сегодня одолжу твою футбольную футболку? – спрашивает она меня.
Я начинаю кивать, но как раз в этот момент Джемма выходит и проскальзывает между дверным косяком и мной, оказываясь в коридоре.
Спина Дилан выпрямляется, и она наблюдает, как Джемма кладет руку мне на грудь.
– Спасибо, – говорит девушка.
Ее голос шелковисто–гладкий, и я открываю рот, чтобы... что? Не знаю. Сказать ей вернуться в комнату Кейда? Или «больше не прятаться в моей»? Что угодно, чтобы дать понять, что я не трахал прошлой ночью ту, которая говорит про Дилан за ее спиной и смеется над ней.
Но прежде чем я соображаю, что сказать, она уже бросает на Дилан ехидный взгляд и идет в противоположную отцу сторону, к черному ходу через одну из гостевых. Там есть наружная лестница, по которой можно спуститься и добраться до машины.
Я поднимаю глаза, видя складку на лбу Дилан.
– Надень мою, – говорит ей Кейд. – Я хочу этого.
Он идет в свою комнату, открывает ящик и вытаскивает футболку. Возвращается, протягивая ее ей.
– Ее носили куда больше, чем футболку Хантера, но она чистая.
Я стискиваю зубы, пока она берет ее, глядя на него, будто он ее гребаный герой.
– Спасибо. – Она отходит к лестнице, не глядя на меня снова. – Увидимся внизу.
Я смотрю, как она уходит, и у меня в животе проваливается все до самого чертового пола.
Голос Кейда легок от едва сдерживаемого смеха.
– Ты мог бы просто сказать ей.
Проходит секунда, прежде чем я выдавливаю:
– Ты тоже мог.
Отступаю обратно в свою комнату, захлопывая дверь между нами.
***
Дилан была не виновата в том, что поверила, будто я переспал с девушкой, которая плохо к ней относилась. Поверила, что я оказался ненадежным другом.
Но и я не был виноват в том, что она так подумала.
Виноват был Кейд. Я не должен был оправдываться, и даже если бы попытался, он все равно вышел бы сухим из воды.
Потому что, как ни крути, мне тоже не хотелось бы, чтобы она считала его ненадежным другом. Я не сказал ей правду, потому что мне бы не стало легче от того, что я выставил его в ее глазах плохим.
Я был чертовым идиотом.
Смотрю в окно, пока Дилан стоит в проеме дверцы шкафа, сняв футболку. Она думает, что ее скрывает дверца между нами, но на стене висит зеркало. Она распустила волосы из хвоста, и я почти чувствую их на своих пальцах, когда провожу рукой по ее коже. Прохладные пряди касаются моих костяшек.
Она поворачивается, и ее грудь обнажается в зеркале.
Я опускаю глаза.
Я видел ее и раньше. Однажды я случайно зашел в ванную у себя дома, когда она приводила себя в порядок после плавания. Комната была наполнена паром от душа. Она до сих пор не знает, что дверь вообще открывалась.
До сих пор не знает, что она – единственная, кого я когда–либо видел обнаженной.
Когда я думаю о том, чтобы прикоснуться к кому–то, я всегда представляю одно и то же тело. Грудь в форме капелек. Полная и упругая. Кожа, выглядящая такой мягкой, с узкой талией, красиво изгибающейся туда, куда я опускаю взгляд. Кончики пальцев будто гудят, да и рот тоже, потому что, боже, я хочу прикоснуться к ней не только руками.
Медленно я снова поднимаю глаза и вижу, как она смотрит на себя в зеркало. Она слегка наклоняет голову, будто изучает свое тело или что–то в этом роде. Она не знает, скольким людям хотелось бы почувствовать ее.
На мгновение мне представляется, что я стою позади нее, мы оба без футболок, и я вот–вот прикоснусь к ней, но когда я поднимаю взгляд на нас в зеркале, там – он. Это мог бы быть я, но она увидит Кейда. Все видят его.
Иногда даже я.
Хватаю полотенце, перекидываю через плечо и направляюсь в душ, но на кровати вибрирует телефон. Переворачиваю его и вижу имя Киарана.