– Эй, а куда она поехала? – спрашивает Кэлвин. Фэрроу не отводит от меня взгляда.
– Воу, какого черта? – вырывается у Луки.
– Она едет в Фоллз! – кричит Кэлвин.
Фэрроу разворачивается и смотрит в окно вместе со всеми. Мотоцикл уносится вниз по улице, а я стою, все еще кипя.
– Ты, блять, дал ей байк! – шипит Констин на Фэрроу.
Но Фэрроу не слушает.
– Хватайте ее, пока она не добралась до моста!
Все высыпают из барбершопа на улицу, бегут к своим мотоциклам.
И на секунду я улыбаюсь, хватая полотенце, которое протягивает Флетчер. Вытираю пену для бритья с лица.
Сейчас они усвоят то же, что мужчины в моей семье выучили годы назад. Дилан Трент никогда не следует чужому плану.
Глава 7. Дилан
Я выжимаю газ, почти прижимаясь животом к баку, и несусь вниз по дороге. Слева течет река, я проношусь мимо железнодорожного моста, с которого прыгала в Ночь вражды два месяца назад, и замечаю другой мост выше по течению, по которому я проезжала прошлой ночью, когда меня взяли в заложники.
Включаю повышенную передачу, сердце болезненно распирает грудь, но за шлемом я не могу перестать ухмыляться.
Обожаю это.
Я превышаю скорость на тридцать миль, но судя по разросшимся кустам, нависающим над дорогой, вряд ли ею кто–то пользуется. Как и большей частью этого городка.
Сжимаю руль, и гул мотоцикла пронизывает все тело. Распечатать копию своих прав мне не удалось, но устоять не могу.
Мне это нужно.
Из головы не выходит картинка: Фэрроу и ребята выходят на поле к Хантеру и принимают наказание вместе с ним сегодня.
Кейд никогда бы так не поступил. Никто в Фоллз не поступил бы так ради Хантера.
Не думаю, что он вернется.
Пролетаю мимо моста, на секунду сбрасывая газ. Может, и мне стоит бросить монетку. Но отбрасываю эту мысль и снова ускоряюсь. У меня нет монет, да и бросают их, когда пересекаешь мост. А я пока не покидаю Уэстон.
Поворачиваю направо и взлетаю вверх по холмам, мимо обветшавших домов: на крыльце одного из них покосились качели, подвешенные на сломанной цепи, а на двух окнах второго этажа – многолетние наклейки какого–то подростка.
Всем домам нужна свежая краска и новые крыши, но в окнах горит свет и видны старания: кое–где венки на дверях. Один дом украшен самодельными хэллоуинскими декорациями во дворе. Скелеты одеты в старую одежду отца, а вдоль тротуара на лужайке выстроились пенопластовые надгробия.
Забираясь на холм, я наклоняюсь вперед как можно сильнее, пока подъем становится круче. Дома исчезают, и меня окружает лес, густая стена деревьев по левую и правую руку.
Взглянув в одно из боковых зеркал, я вижу далеко позади себя фары. Несколько пар.
Мотоциклы.
Я прибавляю газу. Дорога старая, асфальт выцветший, но у нее состояние получше, чем у разбитых наводнением улиц в центре.
Достигнув вершины первого холма, я с визгом тормозов останавливаюсь и приподнимаю визор (прим. пер.: забрало шлема), осматривая дорогу впереди. Тропу окружают густые заросли и сорняки; годами опадающая листва покрывает края дороги. Знак «Дорога закрыта» наполовину сдвинут с проезжей части в сторону для тех, кому плевать, безопасно здесь или нет.
Мои ноги достигают земли, и я заглушаю двигатель и снимаю шлем. Сзади нарастает гул моторов, приближаясь, а я смотрю вперед, зная, что заброшенная плоская дорога передо мной, словно темный тоннель под сенью деревьев, становится одной из самых сложных для проезда, если углубиться внутрь.
По крайней мере, так гласит молва. Я здесь никогда не была.
Позади меня байки один за другим останавливаются и глохнут. Я оборачиваюсь и вижу Констина, Кэлвина и всех остальных. Фэрроу мчится прямо на меня.
– Думали, я сбегаю? – спрашиваю я, а на губах играет улыбка. – И что вы собирались сделать? Остановить меня?
– Да.
Я снова поворачиваюсь вперед.
– Я говорила, что хочу прокатиться.
– Но не говорила, куда. – Он останавливается рядом, упираясь руками в сиденье и руль моего байка. Нависает надо мной. – Сюда никто не приезжает один. Повторишь и…
– Отберете ключи?
Я поворачиваюсь к нему лицом, нос к носу. Его глаза блестят, а светлые волосы развеваются на ветру.
– Отберу одежду.
Мой рот закрывается, зубы смыкаются сами собой. В остальном я не дрогнула, хотя знаю – он не блефует.
– Кто–то должен быть рядом, чтобы спрятать твое тело, когда разобьешься.
Он звучит прямо как мой отец.
Как раз в этот момент в нашу компанию врывается еще один байк. Водитель в шлеме плавно, словно по льду, виляет влево–вправо на своем эндуро (прим. пер.: – dirt bike – мотоцикл для бездорожья, в профессиональной среде обобщенно называют эндуро), лавируя между другими мотоциклами, и останавливается прямо позади меня.