Фэрроу выпрямляется, оценивая новоприбывшего взглядом.
– Я не одна, – наконец отвечаю я ему. – За мной присматривает Ной Ван дер Берг.
Ной снимает шлем. Его экипировка – штаны, джерси, ботинки, защита – уже испачкана после дня тренировок с моим отцом. Но он улыбается, и по его виду не скажешь, что он устал. От пота его волосы торчат во все стороны, а загорелая кожа блестит.
Я позвонила ему из дома и попросила приехать, потому что Фэрроу прав. Даже я не настолько безрассудна, чтобы быть здесь одной. По крайней мере, не в первый раз.
Слезая с байка, он осматривает мой, пока подходит. Хватает мой шлем.
– Это не твой…
Но мне не нужно отвечать. Он знает, какую марку использует мой отец, и это не она.
Он впихивает шлем обратно Фэрроу, а мне протягивает свой.
Я высвобождаю ремешок шлема, который закреплю под подбородком, пока Ной берет наушник и вставляет мне в ухо. Обычно мы ими не пользуемся, но мы здесь без разрешения отца, и он не хочет терять со мной связь, если потеряет из виду.
Фэрроу сверлит Ноя взглядом.
– Мы присмотрим за ней.
– Я тоже.
Ной занят подключением Bluetooth и своего собственного наушника.
Фэрроу понижает голос.
– Тебе нужно уйти.
Но Ной лишь насмешливо бросает в ответ:
– Ты же знаешь, будет веселее, если я останусь.
Он не смотрит на Фэрроу, а я чувствую, как от того исходит жар.
– Мне нужен кто–то, кому я доверяю, – объясняю я Фэрроу.
– Ты сначала прошла трассу пешком? – тихо спрашивает Ной.
Я качаю головой, и он смотрит мне в глаза, молча меня журя.
– Держи скорость ниже пятидесяти в первый раз, – говорит он. – Мне нужно изучить трассу.
И с этими словами он крепит камеру GoPro на липучку Velcro спереди моего шлема.
– Ищи соединительные участки, – инструктирует он, – и прибавляй газу.
Я киваю, натягиваю шлем на голову и застегиваю ремешок под подбородком.
– Локти выше, следи за весом… – продолжает он, пока я поправляю наушник. – И разговаривай сама с собой. – Он ухмыляется мне. – Тебя никто не услышит.
– Ты услышишь, – указываю я.
– И я пойму.
Да. Обычно мы не держим связь, и я могу говорить, петь, кричать – делать что угодно, чтобы подстегивать себя и держать голову сконцентрированной на трассе. Мой отец так не делал, а Ной – да. Он говорит, что когда думает, то теряет фокус, а если говорит – не думает. Мне кажется, это говорит о чем–то глубоком в его личности, но сейчас не до того.
Но однажды я последовала его совету насчет разговоров, и с тех пор делаю так постоянно.
Наконец, он поднимает взгляд и встречается глазами с Фэрроу.
– Есть что добавить? – спрашивает он его.
– Нет, – отвечает тот, и в уголке его губ играет улыбка. – Пятьдесят звучит неплохо.
Я слегка прищуриваюсь. Мне не нравится, как он это сказал.
Сзади раздается сдержанный смех.
Ной садится на свой байк, достает закрепленный позади запасной шлем. Надев его, он заводит двигатель и подъезжает ко мне вплотную. Он один раз кивает, и я тоже. Поднимает большой палец, и я поднимаю свой. А затем он слегка приподнимает правую руку, отсчитывая.
Три.
Два.
Я нажимаю кнопку на GoPro.
И один.
Мы стартуем.
Ной позволяет мне взять лидерство, и я раскачиваюсь из стороны в сторону, огибаю знак «Дорога закрыта» и устремляюсь вперед. Наклонившись под ветер, я сканирую дорогу, замечая трещины и выбоины, и резко ухожу в поворот, избегая их. Сердце колотится как бешеное, потому что я не знаю, что нас ждет впереди.
Спускаясь по заброшенной дороге, я проваливаюсь в низину, а затем слышу, как мотор взвывает громче, когда байк взлетает на холм, – вот и начало подъема «Глотки Филана».
Я превышаю пятьдесят, поддаю газу еще чуть–чуть до пятидесяти пяти. Бросаю взгляд назад: Ной держится рядом.
Деревья образуют над нами свод, толстые стволы огораживают нас по бокам, а кроны скрывают от солнца. Я разгоняюсь до шестидесяти.
– Давай, давай, давай, – повторяю я.
– Держи глаза открытыми, – слышу я его голос в наушнике.
Для чего? Ради оленя? Это единственная опасность, которую я ожидаю прямо сейчас.
Тропа резко уходит влево, я сбрасываю скорость ровно настолько, чтобы коснуться ногой земли, и снова ускоряюсь. Навстречу мне – выбоина, и я вовремя уворачиваюсь.
– Мы не гоняем, – напоминает он.
Я игнорирую его, потому что он говорит это только для того, чтобы в случае моей травмы сказать, что предупреждал. Ной такой же, как я. Мы не ездим медленно.