Она выгибает спину, держит меня между бедер и впивается ногтями в мои руки.
– Не останавливайся, Хантер.
Я мычу, болезненно набухая и чувствуя ее в своих руках, но затем… с левой стороны моей кровати в стену что–то с грохотом ударяется.
– Блять! – вскрикивает девушка из соседней комнаты. – Да, да, да… О–о!
Я открываю глаза, вздыхаю, и эрекция уже спадает. Серьезно?
– А–ах! Да!
Изголовье кровати Фэрроу ударяет о противоположную сторону стены, все быстрее и сильнее, раз за разом, и я убираю руку от члена, прежде чем провести ей по волосам.
– О–о! – стонет она во весь голос.
Я бью по стене ребром кулака, и следом раздается ее смех.
– Прости! – кричит она. Голос не знаком. Это может быть кто угодно.
Но они не замолкают. Его кровать стучит о стену, я сбрасываю одеяло и поднимаюсь с кровати.
Я подхожу к окну. С дерева на ветру срываются листья, но у меня нет времени любоваться их цветом или даже проверять, какая сегодня температура, потому что я вижу, как Констин поднимается по ступенькам соседнего дома.
Какого черта он там забыл?
Он, без сомнения, был с Фэрроу вчера, когда Дилан провожали в школу в первый день, но я не хочу, чтобы он находился с ней наедине.
Вытягиваю шею, пытаясь разглядеть, заходит ли он внутрь, но не могу определить. Дверь отсюда не видна. Но он исчезает из поля зрения и не возвращается. Никого больше с ним не было.
Спешу к шкафу, срываю футболку с вешалки, натягиваю, затем стаскиваю спортивные штаны и натягиваю джинсы. Надеваю толстовку, даже не потрудившись привести в порядок волосы, прежде чем надеть носки, кроссовки и вылететь из спальни.
Нет ни одной гребаной причины, по которой Констин должен быть там с ней наедине.
Выбегаю из дома, захлопываю дверь, почти спрыгивая со ступенек.
Он не стоит у ее двери.
И его нет на улице.
Он внутри.
Я взлетаю по ступеням ее крыльца, поворачиваю ручку – дверь не заперта. Проглатываю ругань, которую обрушу на нее позже, и вхожу внутрь.
На кухне звякает посуда, я пролетаю через гостиную и застываю, увидев их обоих стоящими у раковины.
Какого черта?
Дилан встречается со мной глазами, Констин поворачивается, следуя за ее взглядом.
Она стоит там в майке и клетчатых сине–белых боксерских шортах. Боксерских шортах? Это ее?
Мое тяжелое дыхание – единственный звук.
– Что ты делаешь? – наконец спрашиваю я. Не знаю, обращаюсь я к ней или к нему, но смотрю на нее. Она едва одета.
На ее лице читается мягкость, уголки губ трогает нежная улыбка.
– Он подвезет меня в школу.
Констин ухмыляется. Я делаю шаг.
– Вали отсюда.
На этот раз я смотрю на него. Я не знаю его так же хорошо, как Фэрроу, но достаточно, чтобы знать, что он относится ко всем как к дерьму. Он никуда не поедет с ней один.
– Вали, – рычу я.
Дилан обходит его, обращаясь ко мне.
– Ты что, издеваешься?
Но это не ее решение.
– Вон! – рычу я на Констина.
Он проходит мимо меня развязной походкой, бросая взгляд через плечо, и я знаю, что, наверное, не могу заставить его уйти, но теперь он не останется с ней наедине, как планировал.
Он выходит через парадную дверь, а Дилан разводит руками.
– Почему мужчины внезапно решили, что женщины вообще не существовали до их появления в их жизни?
Я сокращаю дистанцию между нами.
– Он просто так вошел в твой дом?
– Он мог войти в любое время, пока мы оба спали прошлой ночью!
– И это, наверное, правда! – кричу я. – Похоже, ты не умеешь запирать дверь!
Он мог бы взломать замок, если бы сильно захотел, но дело не в этом.
– Иди оденься! – кричу я на нее сверху вниз.
Она хмурится в ответ.
– Мне нужно в душ!
Она марширует мимо меня и топает наверх, а я сверлю взглядом ее спину, пока она уходит.
Она исчезает в своей спальне, а я скрещиваю руки на груди, стоя в прихожей внизу. Когда она снова выходит, она завернута в полотенце, и я наблюдаю, как она пересекает коридор и бросает на меня мрачный взгляд, пиная ногой дверь в ванную.
Я стою на страже все это время.
***
Дилан дуется всю дорогу до школы. Сверлит меня взглядом на уроке криминалистики. Игнорирует в коридоре. Оскаливается по пути на физру.
Каждый раз, когда я смотрю на нее, она отводит взгляд, и мне трудно не засмеяться, потому что это напоминает мне наше детство. Те мелкие ссоры, которые всегда меня огорчали, потому что я ненавидел, когда она злится на меня. Теперь я понимаю: если она злится, значит, ей не все равно. Я все еще могу ее разозлить. Приятно знать.
– Ты пойдешь на осенний бал? – спрашивает кто–то во время обеда.