– Я встречу вас там.
Он кивает мне, и все трогаются. Хантер садится в свою машину. Я вижу, как он поправляет зеркало заднего вида, пока я натягиваю шлем.
Он уносится вниз по улице вслед за друзьями, а я хватаюсь за руль и откидываю подножку.
Но как только он заворачивает за угол и скрывается из виду, я глушу двигатель и снимаю шлем. Достаю телефон и набираю Кейда.
– Ты в порядке? – спрашивает он.
– Они едут к вам домой.
Он молчит мгновение, и я слышу музыку и десяток разговоров на заднем фоне. Похоже, он в Ривертауне.
– Они… – бормочет он. – Хантер с ними?
– Да.
– Хорошо.
Он кладет трубку, а я снова убираю телефон, надевая шлем. Наверное, это был не самый честный поступок, но у плана Хантера был предсказуемый исход. Теперь его нет.
И Бунтари забывают... Я все еще Пиратка.
Сжимая рукоятки руля, я набираю скорость, и звук моего двигателя эхом разносится по Нок–Хиллу, прежде чем я спускаюсь в район мельниц. Я поворачиваю на Ривер–Роуд, мчусь мимо рыбаков и полуразрушенных лодочных сараев. Свернув налево, на тот самый мост, по которому я ехала в воскресенье вечером, я на мгновение замираю, потом достаю из кармана монетку и бросаю ее за перила, на дно, к затонувшей машине. За проезд нужно заплатить.
Интересно, ныряет ли кто–нибудь, чтобы ограбить ее призрак. Там должно быть несколько сотен долларов, учитывая, что я ни разу не видела, чтобы кто–то расплачивался мелочью. Как будто чем больше заплатишь, тем больше уважения окажешь. Хотя в том, чтобы так превозносить Пиратку, нет смысла. Интересно, откуда вообще взялась эта традиция.
Съезжая с моста, я поворачиваю налево и снова еду параллельно реке, сбрасывая скорость, поскольку прав у меня с собой нет.
К тому же, я хочу держать Бунтарей достаточно далеко впереди, чтобы они свернули направо с Хай–стрит в сторону дома Карутерсов, прежде чем увидят, что я движусь в противоположном направлении. Моего кулона никогда не было в доме Хантера и Кейда. Я просто хотела свести их вместе, но раз Хантер решил привести всех, пусть сам идет в засаду, которую, я не сомневаюсь, Кейд уже приготовил.
Продвигаясь в город, я сбрасываю скорость еще немного, высматривая машины родителей. Проезжаю мимо Ривертауна, не видя пикапа Кейда или кого–либо из его друзей, а значит, они уже рванули к его дому, чтобы перехватить Хантера.
Я проношусь мимо ничем не примечательного протяженного красного кирпичного здания между Ривертауном и «Глазурью», пекарней Куинн, – только мне и горстке других людей известно о старом спикизи, скрывающемся между этими двумя заведениями. Куинн еще не знает. Владелец Ривертауна не знает. Хантер не знает.
Доехав до знака «Стоп», я не вижу следов Бунтарей, поворачиваю налево, включаю вторую передачу, затем еще одну. Резко сворачиваю направо на пустую школьную парковку.
Луна блестит на окнах второго этажа. Я проношусь вокруг стадиона и с визгом останавливаюсь перед той же дверью, в которую мы с Аро вломились в воскресенье вечером.
Припарковавшись, я спрыгиваю с байка и роюсь в кармане в поисках набора отмычек. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Подбегаю к двери, вставляю инструменты в замок, нахожу защелку и задерживаю дыхание, поддевая ее. Поворачиваю ручку, дверь открывается, и я улыбаюсь, представляя, как бы мной гордилась Аро.
Спрятав инструменты обратно в карман, я распахиваю дверь, вхожу с легким разворотом и закрываю ее за собой. Бегу по коридору, включаю фонарик на телефоне и вхожу в раздевалку. Направляюсь к шкафчику, который мы с Аро взломали, набираю комбинацию и открываю черную стальную дверцу. Свет фонарика падает на зеленую ленту, я хватаю кулон с окаменелым отпечатком пальца моей матери в детстве, который никто на самом деле никогда не носит. Запихиваю его в карман джинсов и захлопываю дверцу шкафчика, бегу обратно тем же путем.
Хватаюсь за ручку двери раздевалки и дергаю.
Но она не открывается.
Сердце замирает.
Тяну сильнее.
– Какого черта? – шепчу я.
Дергаю снова и снова, но дверь раздевалки, через которую я только что вошла, теперь заперта.
Прижимаю ухо к двери, слышу скрип чьих–то подошв о пол по ту сторону.
– Эй! – кричу я. – Алло!
Уборщик еще здесь? Может, они просто закрываются.
Хватаюсь за ручку обеими руками, рыча, пытаясь сорвать дверь с места.
– Пожалуйста…
Мой телефон начинает звонить от уведомлений. Затем вибрирует.
– Алло? – кричу я, стуча кулаком по двери. – Выпустите меня!
Раздается низкий, отдаленный вой, за которым следует смех другого человека.