– Да, рад, что вам всем весело! – огрызаюсь я, захлопывая дверь за ними.
Они лишь смеются еще громче.
***
Мой телефон продолжает звонить.
Я держу руль одной рукой, другой смахиваю по экрану, игнорируя второй звонок от моего дяди Джекса.
Хоук звонил и писал, мама звонила, и я получил шквал сообщений от Пиратов. Ничего от Кейда.
И ничего от Джареда.
Идеально. Значит, он еще спит и пропускает все действо.
Не стоило мне быть таким дураком, чтобы принимать душ с ней, пока в доме были люди. Мы должны были быть вдвоем.
В следующий раз так и будет.
Но не знаю, смогу ли я снова это выдержать. Мне нужно больше. Мне нужно ощутить ее своими руками. Боже, она прекрасна.
Я еду по Фолл–Эвей–Лейн, огни крыльца и фонарных столбов подсвечивают красивые оранжевые, красные и желтые листья на всех деревьях. Зеленые лужайки с клумбами и небольшими огородами наполняют воздух ароматами трав и цветов, а легкий поток воды стекает по безупречному желобу, уходя в канализацию.
В Фоллз есть части и не такие чистые, и более богатые, но хотя я любил свой дом, в котором вырос, я всегда немного завидовал району Дилан. Не только потому, что эти дома выглядят как в ситкомах, но и потому, что у тебя есть друзья по соседству. Или через несколько домов, может быть. У тебя есть все, что нужно. Деревья, на которые можно залезть. Улицы, где можно кататься на велосипедах.
И это был идеальный район для угощений на Хэллоуин осенью и уличных вечеринок летом.
Дилан росла в окружении людей.
В моем доме у меня был только Кейд.
Что было прекрасно, пока не перестало быть таковым.
Я останавливаюсь у обочины с другой стороны дома Дилан и глушу двигатель. Глядя в окно со стороны водителя, я рассматриваю темный дом Трентов, за исключением фонарей, горящих по обе стороны от парадной двери, и тусклого света, пробивающегося через окно гостиной. Это маленький свет над плитой, льющийся прямиком с кухни.
Старый Мустанг Босс 302 Джареда стоит на подъездной дорожке. Это его не единственная машина, но все еще любимая. Он любит, чтобы она была на виду.
Осмотрев обе стороны улицы, я выхожу из машины и перебегаю дорогу. Вскакиваю на тротуар и сворачиваю направо, к боковой стороне дома, избегая парадной двери. Ускоряясь, я бегу к дереву между домом Дилан и Хоука, взбираюсь на ствол двумя мощными прыжками и запрыгиваю на первую толстую ветку. Поднимаюсь еще на десять футов, бросая взгляд на темное окно спальни Хоука. Он первокурсник в Университете Кларка и живет в общежитии.
Но он рядом, если Дилан это понадобится.
Я делаю шаг в противоположном направлении, к французским дверям спальни Дилан, держась за ветку над головой для опоры. Мы лазили по этому дереву почти всю нашу жизнь. Ветки подрезали, поколения белок жили здесь, оно пережило бури, даже торнадо, когда нам было пять, и почти было срублено во время ссоры между родителями Дилан, которые тоже выросли с этим деревом между своими спальнями.
Но каждый год крона полна листьями, и ни одна ветка не ломается. Я наполовину уверен, что Джаред и Джекс сохранили дома только ради этого дерева.
Я открываю французские двери Дилан, всегда незапертые, перепрыгиваю через перила и приземляюсь внутри. Морщусь, слыша, как мой тяжелый прыжок отдается по дому. Замираю, прислушиваясь.
Через несколько секунд, не увидев, как под ее дверью зажигается свет в коридоре, я наклоняюсь и открываю ее сундук с сокровищами.
Я улыбаюсь, все еще видя стопку журналов, но вместо увлечений знаменитостями теперь это мотоциклетные издания. Поднимаю их и нахожу под ними коробку с безделушками: монетки с тех времен, когда мама возила ее во Францию, несколько ключей, которые даже она, наверное, уже не помнит, для чего, и почти полный пузырек духов.
Там есть снежный шар, который, как я знаю, раньше стоял у нее на столе, и я вижу книги и еще книги, поднимаю стопку и вижу под ней книгу в мягкой обложке, где пара застигнута в страстных объятиях.
Поднимаю книгу–альбом про Шоссе 66 и наконец нахожу то, что ищу. Горло сжимается, когда я беру прозрачную упаковку с розовым пластиковым вибратором внутри. Стержень длинный, с дополнительной деталью, выступающей у основания, примерно наполовину меньше. В моем теле одновременно начинают происходить все возможные реакции, и я понимаю, почему пришел сюда, когда не мог уснуть после душа с ней сегодня вечером. Я хочу, чтобы она использовала это, и я хочу, чтобы первый раз был в Уэстоне. В том доме.
Я хочу, чтобы ей было очень весело в эти выходные.
Я начинаю закрывать сундук, но замечаю блеск серебра и останавливаюсь. Протягиваю руку и достаю стальное кольцо с другим, прикованным к нему. Поднимаю наручники, узнавая те, о которых она упоминала у костра в понедельник вечером. Те, что я надел на нее и Кейда несколько недель назад, когда Фэрроу и ребята ворвались на вечеринку Кейда в Ночь вражды.