– Когда ты выпустишься? – повторяет он. – Чёрт, ты меня почти напугала. Это же через семь с половиной месяцев. – Он расстёгивает куртку и с пафосом опускает ключи от моего байка во внутренний карман. – У тебя полно времени, чтобы вообще забыть, как кататься на мотоцикле.
Я смотрю, как он поворачивается, и в голове возникают образы следующих семи месяцев без мотоцикла, от которых перехватывает дыхание.
Чёрт возьми.
Он уже собирается уходить, но тут появляется мама, и по взгляду, которым она обменивается с папой и со мной, я понимаю, что она всё слышала.
Подойдя к ней, он берёт её за подбородок и проводит большим пальцем по линии челюсти.
– Я заберу Джеймса и её мотоцикл. Встретимся с вами дома.
Она кивает, и он уходит, направляясь обратно на стадион. Люди высыпают на улицу, заводят машины, все расходятся по домам, но я не ухожу. Он забрал мои ключи, так что хуже уже некуда.
Я поворачиваюсь и облокачиваюсь на свой байк, а мама встаёт рядом.
– Дай мне рассказать кое–что о твоём отце, дорогая. – Она скрещивает руки на груди, и я бросаю взгляд на её руки – они всегда мягкие, несмотря на то что она моет их по сто раз в день в больнице. – Джаред Трент – любовь всей моей жизни, – говорит она, – но иногда… с ним нужно уметь обращаться.
Да уж. Они с папой влюблены друг в друга с десяти лет. Она и спорила с ним куда больше, чем кто–либо другой.
Я надуваю губу.
– А ты не можешь с ним «обратиться» за меня?
– Нет. – Она качает головой, но я слышу в её тоне улыбку. – Это урок, который большинство так и не усваивает. Некоторые люди не поверят в то, на что ты способна, пока ты не сделаешь это. Ты не безрассудна. Ты не безответственна. Ты – это ты. Заставь его увидеть это.
Я знаю, что она в какой–то степени согласна с папой. Она беспокоится о моей безопасности.
Но она также знает, что это моя сущность, и она не изменится.
Мой папа меня любит. Моя мама меня любит, и я ей нравлюсь, и иногда мне кажется, что это круче.
– Дилан, – зовёт кто–то.
Я оборачиваюсь и вижу Кейда с его друзьями Дирком и Столи и… Джессикой. Последней девушкой Кейда – старшеклассницей, как и я. Они подходят к его чёрному пикапу.
Он кивает головой, давая мне знак.
– Поехали.
Обмен пленными.
Я собираюсь идти, но слышу позади голос мамы.
– До десяти.
Обычно мой комендантский час в учебные дни – девять, но следующие две недели будут исключением.
Я машу ей рукой и направляюсь к пикапу Кейда, но прохожу мимо, не останавливаясь.
– Я возьму свою машину, – говорю ему. До дома далековато, но как только я сяду за руль своего «Мустанга», я, наверное, всё равно обгоню его по дороге к месту обмена с моей манерой вождения. – Я поеду за вами.
– Зачем? – спрашивает он.
– Потому что мне надоело твоё заднее сиденье.
Глубоко вздохнув, он приподнимает бровь и поворачивается к Джессике, глядя на неё на пассажирском сиденье через своё окно. Легонько пожимает плечами.
– Детка, прошу?
Я вздыхаю.
– Не делай мне одолжений.
Господи. Я не это имела в виду. «Заднее сиденье» было скорее метафорой.
– Я хочу видеть тебя в чёртовом пикапе, – приказывает он мне. – Сейчас.
И на долю секунды мне кажется, будто кто–то сжимает мою майку у ворота.
С плотно сжатыми губами Джессика перелезает через Столи, распахивает свою дверь и выпрыгивает из кабины.
Я бреду к пассажирской стороне.
– Тебе повезло, – дразнит она, пока я обхожу дверь. – Мне нравится его заднее сиденье.
Я крепко сжимаю дверь, но не отвечаю. Поднимаю взгляд и вижу, что Столи тоже всё ещё сидит впереди, его тёмно–каштановые волосы идеально уложены, пока он уставился в телефон.
– Выходи, – говорю я ему, чтобы он услышал сквозь наушники.
Я знаю, что я не важнее его девушки – или той, что была до неё, или той, что была до той, – но я важнее всех остальных. Я не из команды Кейда. Я семья, даже если мы не кровные родственники.
Столи закатывает глаза, выскальзывает из кабины и спрыгивает вниз, и они оба забираются на заднее сиденье с Дирком. Вскарабкавшись в приподнятую кабину, я захлопываю дверь и пристёгиваюсь, пока Кейд заводит двигатель. Из динамиков льётся музыка, всегда слишком громкая, чтобы можно было разговаривать, – так он и предпочитает. Я убавляю громкость, а он давит на газ, и пикап вырывается с парковки.
Никто не разговаривает, но я вижу краем глаза, как сзади светится экран телефона Дирка. Его одеколон заполняет салон, и я всегда ему за это благодарна, потому что он перебивает запах пота и лёгкий сладковатый оттенок, без сомнения, от фруктовых презервативов Кейда, которые я однажды нашла в бардачке.