Я замираю. Оглядывая зал, я не вижу здесь детей. Совсем маленьких. Только подростков. Молодых взрослых. Хотя некоторые выглядят чуть старше. Особенно некоторые женщины. Короткие юбки. Откровенные шорты. Топы, похожие на нижнее белье.
Я смотрю на Фэрроу широко раскрытыми глазами.
– Где ты нашел этих людей?
– Стрип–клуб.
Святое дерьмо. Я знала, что все эти деньги ушли не на фейерверки. Когда я сказала, что хочу девушек, он просто взял и сделал это, да?
– Чувствую себя слишком одетой, – бормочу я.
– О, скоро они вообще будут без одежды.
Мое лицо вытягивается.
– Фэрроу.
Он просто смеется и тянет меня за собой. Он берет меня под мышки и усаживает на высокую стойку, а я смотрю на него сверху вниз, пока он снимает мои кроссовки.
К нам подходит пожилой мужчина в выцветшей синей поло, за ним высятся стеллажи с роликовыми коньками, но он не успевает заговорить, как Фэрроу приказывает:
– Восьмерка.
Парень кивает один раз и устремляется искать мой размер.
Я слегка откидываюсь на руки, глядя сверху вниз на Фэрроу Келли, стоящего на одном колене у моих ног. Можно было бы пошутить.
Но не буду. Он единственный Бунтарь, кто был последовательно добр ко мне сегодня, и это включая Хантера.
Я сижу неподвижно, опустив глаза и стараясь не искать его, пока Фэрроу сдает мои кроссовки и берет ролики, появившиеся на стойке.
Хантер здесь?
Я чувствую его.
Но мне кажется, что они все наблюдают за мной, и, может, мои чувства просто обострены.
Я сгибаю колено, просовывая ногу в ролик, лежащий на бедре Фэрроу, и он занимается шнуровкой.
Не в силах удержаться, я поднимаю взгляд и осматриваю зал. Аро и Куинн выходят на каток. Мэйс, Корал, Арлет и еще несколько других тесно общаются за столом, глаза Мэйс мельком поднимаются на меня.
Хантера нет.
Достав камеру, я делаю снимок Фэрроу, надевающего мне ролики. Набираю подпись.
«Вот это жизнь Пиратки».
Но затем удаляю подпись и просто пишу «День прогулов. ДР».
Я не указываю местоположение. Пиратам будет нетрудно догадаться.
Фэрроу надевает мне второй ролик.
– Пираты придут?
Я пожимаю плечами.
– Мне все равно.
– Было бы глупо с их стороны.
Да, но Пираты позволяли себе достаточно вольностей на этой неделе. Может, они ждут до завтрашнего вечера, после их игры против Сэнт–Мэтта. Не знаю, но…
– Думаю, они как–то отреагируют, – предупреждаю я его.
Он заканчивает шнуровку и слегка хлопает по моему ролику.
– Хорошо.
Я смотрю на него сверху вниз, а он смотрит на меня снизу вверх, и не знаю, что в нем такого, но он всегда кажется таким знакомым. У него плохая репутация, и не знаю, просто ли он ведет со мной долгую игру, но пока что он не соответствует этой плохой репутации. Я этому рада.
– Почему тебя заботит это соперничество? – спрашиваю я его, оставаясь на стойке. – Что ты получаешь от всего этого?
– Практику.
– Для чего?
Он замолкает, но не отпускает мой взгляд.
Я ухмыляюсь.
– Да ладно, кем ты хочешь быть, когда вырастешь?
– Последним прибежищем.
Уголок его рта дразняще подергивается, и я тихо смеюсь.
Мне это нравится. Последнее прибежище – это страшно. Это путь, на который никто не хочет вставать, но это путь, на который можно положиться, когда все остальное подвело.
Хантер тоже всегда давал странные ответы на этот вопрос.
– Понимаю, почему вы с Хантером ладите, – размышляю я, но затем добавляю. – Но ты не можешь причинить вред Кейду, ладно?
Это соперничество весело, но почти всегда оборачивается плохо. И если легенда правдива, по крайней мере один человек погиб из–за него. Я смотрю на татуировку на шее Фэрроу, и он не получил бы ее, не заслужив.
– Я не убью его, – возражает он небрежным тоном. – Может, заставлю его немного поплакать, но… Я никогда не причиню ему вреда.
Рада это слышать, но он странно это сформулировал.
Он вздыхает и поднимается на ноги.
– Куинн чертовски горячая. – Он смотрит через плечо в сторону катка. – Думаешь, она клюнет на меня?
Я разражаюсь смехом. Идиот.
Спрыгивая со стойки, я откатываюсь, пошатываясь и разбрасывая руки для равновесия.
Цепляюсь за стену рядом со входом на каток, наклоняюсь и держусь.
– Давай! – зовет Куинн, рядом с ней Аро.
Я кричу им вслед:
– Вообще–то, я не каталась с десяти лет!
– Ты хорошо держишься, – уверяет меня Куинн.
Обе разворачиваются и возвращаются ко мне против потока. Куинн берет меня за руку, тянет, а я цепляюсь за руки обеих, пока выезжаю на каток.