О Боже, я хочу этого. Только она и я, наедине в комнате. Я хочу держать её в объятиях, видеть её улыбку, обращённую ко мне. Она позволяет мне чувствовать себя таким живым.
Её стон долетает до моего уха, но он не принадлежит мне. Он не из–за меня.
Я отрываюсь.
– Мы не можем.
Она проводит пальцами вверх по моему животу, касаясь моей челюсти губами.
– Надо было думать об этом раньше, Кейд, – говорит она, – прежде чем платить Бунтарям, чтобы они меня похитили и связали. Моему отцу это не понравится.
Я резко приподнимаюсь, обхватываю её горло рукой и прижимаюсь лбом к её лбу.
– Ты мне угрожаешь?
Она вздрагивает, хватая меня за запястье обеими руками, но я замечаю, как на её лице проступает улыбка. Она не сопротивляется.
– Мы уже близко! – кричат снаружи. – А вы?
Но я смотрю вниз, на её обнажённый живот под тонкой майкой. Я провожу рукой по её груди, просовываю палец под пояс и замираю, чтобы понять – будет ли она сопротивляться? Когда она не сопротивляется, я начинаю водить пальцем вперед–назад, понемногу задирая майку всё выше, над её грудью.
Мой член напряжённо упирается в джинсы, пока я разглядываю её силуэт. Мне нужно больше света. Чёрт, мне нужно прикоснуться к ней.
– Посмотри, что было у меня внутри семьи, – дразню я. – Это было бы так просто. Наши родители и не задумались бы, оставляя нас наедине, когда бы мы ни захотели.
Она тянет меня за шею, пытаясь притянуть вниз.
– Они уже близко. Я их слышу.
Я хочу опуститься на неё. Хочу почувствовать её кожу на своей.
– Не могу.
– Это просто притворство.
– Не могу.
Я уже зашёл слишком далеко. Она возненавидит меня за то, что я уже сделал, а Кейд никогда не даст мне это забыть.
– Это просто притворство, – снова умоляет она.
Я чувствую себя между её ног, и она приподнимает колено, её ролики стучат о сиденье. Я стону, зная, что от проникновения в неё меня отделяет лишь тонкая ткань одежды.
– Дилан... – умоляю я. – Пожалуйста.
Она вращает бёдрами, её грудь мелькает в лунном свете, и, чёрт… Я опускаюсь, готовясь прикоснуться губами, но...
Я останавливаюсь, замирая в миллиметре от её соска.
Поднимаю руку, вот–вот наконец коснусь её, но отдергиваю её, не сделав этого. Лоб покрывается потом, и она снова опускает руки, лаская мой живот. Не могу. Мы не можем. Я хочу, но она хочет его. Я не могу так.
Её дыхание замедляется, тело успокаивается.
– Знаешь, забавно... – Она скользит ногтями вверх–вниз по моему животу. – Кейд так боится щекотки, – говорит она.
Я открываю глаза, лишь сейчас осознав, что они были закрыты.
– Нельзя вырасти с кем–то бок о бок и не узнать этого, – говорит она мне. – Я никогда не смогла бы касаться его так, не причиняя ему мучений.
Её кончики пальцев бегут по моей коже, и я замираю, пока холодная волна прокатывается по салону.
– Хантер совсем не боится щекотки, – продолжает она. – По крайней мере, не здесь. – Она проводит большими пальцами по моему прессу. Я рычу и пытаюсь приподняться, но она ловит меня, обвивая руками мою талию.
– Зачем ты это сделал? – спрашивает она меня, глядя мне в глаза, и в ее голосе слышится надрыв.
Она знала? Она знала всё это время? Я мысленно возвращаюсь к моменту, когда она начала касаться меня там. Должно быть, она поняла именно тогда.
– Зачем? – требует она.
– Я не знаю.
– Нет, ты знаешь.
Я пытаюсь отцепить её руки.
– Отпусти.
– Посмотри на меня.
Эта грусть в её голосе. Она заставляет моё сердце остановиться.
Я смотрю вниз, едва различая её глаза в темноте.
– Я не мог поцеловать тебя там, – говорю я, опуская её майку, чтобы прикрыть грудь. – Не тогда, когда ты давала разрешение Кейду.
– А я бы позволила, зная, что ты – не он.
У меня перехватывает дыхание.
Её хватка ослабевает, но я больше не пытаюсь вырваться.
– У тебя пальцы тоньше, – шепчет она, и в голосе слышится улыбка. – Волосы, выбивающиеся из–под твоей кепки, спадают на уши. А у Кейда есть татуировка – три треугольника, как у твоей мамы, – на левом боку.
– Правда?
Она кивает.
– Она отвела его сделать тату в ваш последний день рождения.
А меня там не было. Мама с папой хотели приехать, но у меня были футбольные сборы. Они оставили подарки, а я перенёс ужин и торт. В итоге его тоже отменил.
Я должен был быть там. Моя мама должна была разделить этот опыт с обоими сыновьями. Я бы с радостью сделал себе такую же тату.
Дилан качает головой.
– Ты обвёл меня вокруг пальца на минутку, но только потому, что здесь темно.
Я не могу сдержать лёгкой усмешки. Не знаю, почему решил, что она не узнает меня. Мы с Кейдом похожи как две капли воды, но все всегда различают нас. Даже до того, как грянул пубертат и у нас появились совершенно разные характеры и стиль, тем, кто нас любит, было нетрудно уловить разницу в языке тела и выражении лиц. Дилан знает меня всю свою жизнь.