Дилан отталкивает меня от машины, открывает заднюю дверь и забирается внутрь за своей футболкой. Но прежде чем она успевает выбраться обратно, с другой стороны появляются Фэрроу и его ребята. Он открывает заднюю дверь и наклоняется.
– Иди сюда, – говорит он ей.
Он не ждёт, а хватает её и поднимает на руки. Слёзы уже текут по её лицу.
– Ты что это делаешь? – рявкает Кейд.
Фэрроу лишь бросает на него взгляд.
– Не сегодня.
И уносит Дилан.
– Давай–ка тебя хорошенько напоим, а? Ты это заслужила.
Констин, Кэлвин и остальные следуют за ними, и через мгновение их уже нет. Кроме одного. Он стоит, уставившись на Кейда, с вызовом. Почти как предостережение. Мне нужно мгновение, чтобы узнать его по фотографиям в сети. Ной Ван дер Берг, новый протеже Джареда.
Взгляд Кейда мечется между ним и мной, и он, видимо, решает, что не хочет, чтобы Ной видел или слышал больше, потому что разворачивается и уходит, увлекая за собой друзей.
Я медленно поворачиваюсь, всё ещё не в силах вдохнуть полной грудью, и тоже лезу в машину за своей футболкой.
– Слушай, я знаю, что мы не знакомы, но я кое–что понимаю в братьях, – Ной говорит мне через крышу машины.
Я натягиваю футболку, избегая его взгляда.
– И у меня есть брат, который часто демонстрировал браваду, как Кейд, – продолжает он. – Ключевое слово – «демонстрировал».
Я хлопаю дверью машины и встречаюсь с ним взглядом.
– И что?
– То, что ты видишь и слышишь от него... – Он не отводит взгляда. – Гарантирую, это лишь прикрытие для проблемы, которая не имеет ничего общего с девушкой.
И что это значит?
Он использовал Дилан, чтобы сделать мне больно? Зачем?
Я никогда не причинял ему зла. У него прекрасная жизнь. Двое потрясающих родителей. Много друзей. Какие проблемы могут быть у Кейда?
Ной уходит, а я остаюсь стоять посреди моря машин, тонущих в тумане.
Все эти автомобили были на дороге, когда двадцать два года назад во время шторма обрушилась плотина. Из–за эвакуации образовалась пробка, и людям пришлось буквально вылезать и бежать. Когда вода отступила, машины сдвинули с дороги, собираясь потом отправить на утилизацию, но так и не отправили. Многие люди так и не вернулись. Город все забыл.
Во всех этих домах когда–то были семьи, но большинство владельцев этих машин давно живут другой жизнью, совершенно непохожей на ту, которая у них была, когда они сидели в этих машинах последний раз.
Всё может измениться в одно мгновение. В одну секунду у тебя есть жизнь, а в следующую – всего, чем ты владел, больше нет.
Весь прошлый год я жил с мыслью, что мы с Кейдом сможем это пережить. Как только я докажу ему, что я так же силён на поле, он начнёт уважать меня.
А что, если этого никогда не случится?
И что, если в процессе я причиню боль Дилан, самому лучшему другу, который у меня когда–либо был?
Я мчу домой со всех ног и вижу, что Нок–Хилл усыпан машинами.
Люди толпятся на улице, а в доме моего деда горят все окна.
Я паркуюсь и поднимаюсь по ступенькам, сердце колотится при мысли, что вот–вот увижу её внутри. Он сказал, что напоит её сегодня.
Открываю входную дверь и вхожу в дом. Мои уши тут же заполняет музыка, грохочущая из колонок, которые Фэрроу расставил по всей гостиной. Я попадаю в прихожую и оглядываю Кэлвина, Мэйса, Арлет, Луку и Корал, сидящих за обеденным столом слева от меня.
Никто из них не пьёт. И не улыбается.
Но справа раздаются оживлённые голоса и смех, и я смотрю на Фэрроу, восседающего в кресле с высокой спинкой, вокруг него толпятся ребята и ещё несколько учеников из нашей школы.
– Привет, Хантер! – щебечет какая–то девчонка.
Я игнорирую её, сосредоточив взгляд на Фэрроу.
– Я был не в курсе, – говорит он.
– Я знаю.
Это были Мэйс и остальные, что сейчас сидят за столом. Фэрроу устроил им выговор.
– Где она? – спрашиваю я его.
– Только что пошла принять душ. – Он кивает в сторону её дома по соседству. – Дал ей бутылку.
Я поднимаюсь к себе в комнату, закрываю дверь и стою так секунды три, прежде чем выхватываю её вибратор из ящика стола.
Всё ещё её день рождения.
Отсоединяю шнур от зарядки, заворачиваю его в полотенце для рук и, прежде чем кто–то успевает меня остановить, спускаюсь вниз и выхожу через парадную. Пробравшись сквозь гуляющих Бунтарей на тротуаре, я захожу в её дом и закрываю за собой дверь. Поднявшись наверх, подхожу к белой двери и стучу.
Дверь резко распахивается, но не до конца. Дилан смотрит на меня через узкую щель, всё ещё одетая, а её губы все еще красные от нашего поцелуя.
– Я принёс твою игрушку для душа, – говорю я ей.
Глава 15. Дилан