– Я хочу забрать вибратор с собой, – говорит он.
К себе домой?
– Зачем? – вырывается у меня.
То, как он меня моет, снова меня возбуждает. Он мне понадобится.
– Потому что я хочу быть частью этого, когда ты будешь его снова использовать.
Я долго и часто моргаю, благодарная, что он не видит. Хотя мысль мне нравится, я сбита с толку. Мы что, типа друзья, которые немного исследуют друг друга, или я ему нужна? Что, если это гораздо больше для меня, а для него всё иначе?
Мой голос звучит тише, чем хотелось бы, когда я признаюсь:
– Я хотела воспользоваться им, когда проснусь утром.
– Ты уже это знаешь?
Похоже, ему хочется посмеяться.
– Я в это время наиболее расслаблена, – объясняю я. – По утрам я чаще думаю о сексе.
Но одним резким движением он убирает руки, отходит и ополаскивается под душем.
Он выходит, оставляя меня позади, и я стою там, всё ещё в мыле и в полном недоумении.
– Хантер...
– Он будет под моей подушкой, – говорит он. – Дверь будет не заперта.
Он хватает полотенце, вытирается и снова натягивает одежду.
Он уходит? Серьёзно?
– Хантер, пожалуйста.
Вообще–то, вибратор нужен мне сегодня.
– Ты знаешь, где он будет. – Он ухмыляется. – Поспи. Завтра в школу.
Глава 16. Хантер
На следующее утро я выхожу из ванной в спортивных штанах и вытираю полотенцем мокрые волосы.
Один.
Я был уверен, что она придёт прошлой ночью.
Думал, она прокрадётся в мою спальню через полчаса, не в силах заснуть, потому что будет слишком возбуждена.
Но нет. После всего этого она просто легла спать, и ей больше ничего не понадобилось. В отличие от меня. Мне потребовалась целая вечность, чтобы наконец провалиться в сон, особенно потому, что я просто хотел поскорее заснуть, чтобы проснуться от того, как она перелезает через меня, чтобы добраться до своего вибратора под моей подушкой.
Не то чтобы я злился. Просто... разочарован. Наверное, вибратор оказался не лучше её пальцев, потому что я проснулся двадцать минут назад один.
Или, может, она теперь чувствует себя неловко после всего произошедшего. Я пёк с ней печенье. Ходил с ней на уроки плавания. Делил с ней огромный крендель на ярмарке. Возможно, мне не следовало кончать на неё. Это, наверное, было слишком.
Но это было как безумие. Боже, она была так горяча. И мне до сих пор нравится, как мы играем. Неважно, как это меняется.
– Ты в порядке? – спрашивает кто–то.
Я резко поднимаю голову, и сердце пропускает удар. Я смотрю на Хоука, который стоит прямо передо мной на площадке второго этажа в таунхаусе моего деда.
– Чувак, какого чёрта? – вырывается у меня, и я опускаю руку. – Ты меня напугал.
Я понимаю, что брови у меня сведены, и, наверное, я выглядел страдальцем, когда вышел из ванной, потому что умираю от желания к Дилан.
Я меняю выражение лица; жар душит меня, словно он мог прочесть мои мысли. Дилан приходится ему настоящей кузиной, а Хоук – он как Джекс. Они знают всё, и ты не понимаешь, как они об этом узнают.
Зачем он здесь?
– Как ты попал внутрь? – спрашиваю я, смотря вниз в поисках Бунтарей, но не вижу ни Фэрроу, ни кого–либо ещё.
– Секретный вход, – говорит он. – В доме Дилан по соседству он тоже есть.
Секретный вход? Я спускаюсь по лестнице, заставляя его следовать за мной.
– Откуда ты это знаешь? Я сам этого не знаю.
Он не отвечает, и мы заходим в столовую. Я бросаю полотенце на стол и оглядываюсь.
– Где он? – спрашиваю я.
Он лишь полуулыбается.
– Спроси Дилан, – говорит он. – Если она захочет, чтобы ты знал, она сама тебе расскажет.
– Ну, теперь я точно хочу знать, – рявкаю я. – Мне не нужен отряд Пиратов, вторгающихся в мой дом посреди ночи.
– Если я скажу тебе, ты его запечатаешь, а Дилан может понадобиться проникнуть внутрь ради своей безопасности.
Что?
– Или выбраться наружу ради своей безопасности, – добавляет он.
Я поднимаю бровь.
Но он прав. Я запечатаю его. Не хочу, чтобы мой брат или его команда узнали и проникли внутрь. Хоук расскажет мне, как только Неделя соперничества закончится.
– Так в чём дело? – спрашиваю я, подходя к окну и отодвигая занавеску. Надеюсь, он догадался спрятать машину.
Но всё, что я вижу, – это Констин, прислонившийся к своему мотоциклу перед домом Дилан.