– Я так понимаю, ты был в «Глазури» позавчера вечером? – заявляет Хоук, разглядывая книги, набитые в старом серванте для фарфора.
– Ты имеешь в виду, когда Дилан исчезла сквозь стену?
– Через зеркало, – поправляет он. – Пожалуйста, держи это при себе, ладно?
– Ты думал, я расскажу об этом Бунтарям?
Я никогда не поставлю под угрозу дела Куинн или безопасность своей семьи. И, конечно, не стал бы никому рассказывать, как бы я им ни доверял, прежде чем обсудить это с Дилан.
Я отпускаю занавеску и поворачиваюсь к нему.
– Так что, только наша семья знает об этом?
– Некоторые Пираты тоже.
– Но я – нет?
– Чувак, мы бы рассказали тебе, – парирует он, – но это не совсем та информация, которую можно просто взять и выложить по телефону человеку, которого ты не видел почти год.
Или тому, кто играет в футбол за школу соперников.
– Ладно, – соглашаюсь я, – и, возможно, я бы в итоге рассказал Фэрроу.
– Нет, чёрт, пожалуйста, не делай этого.
По тому, как его лицо искажается от отвращения, я понимаю, что он невысокого мнения о Фэрроу Келли. Я тихо смеюсь, потому что Фэрроу, думаю, никогда не отойдёт далеко, и Хоуку придётся иметь с ним дело больше, чем он пока осознаёт. Я бросаю взгляд на татуировку «Грин–стрит» на шее Хоука, которую, как я узнал, он сделал только для того, чтобы ему без лишних проблем отдали Аро.
– Мы вернёмся к этому разговору в другой раз, – говорю я.
Он достаёт с моей полки книгу, показывая «Алгоритмы для жизни».
– Можно одолжить?
– Конечно.
Всё равно она принадлежит его отцу.
– Так что там? – спрашиваю я. – За зеркалом.
– Комнаты, – он листает книгу. – Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Но это связано с историей соседнего дома.
Интересно, насколько эта история правдива. Все так шумели по поводу того, что Дилан живёт там, что я не спал почти всю её первую ночь, сторожа дом, но прошла уже почти неделя, и я не увидел никаких призраков.
Но у каждой истории есть начало, а идея потайных комнат между Ривертауном и пекарней Куинн интригует.
– Расскажешь мне после игры, – говорю я ему.
Сейчас мне нужно сосредоточиться.
– Ты хорошо выглядишь, – говорит он, подходя ближе. – Я скучал по тебе.
– Да, я тоже по тебе скучал. Мне нравится Аро.
По его лицу расплывается улыбка, и его голубые, как лазурь, глаза наполняются чем–то, чего я в них раньше никогда не видел.
Он влюблён.
– А как насчёт тебя? – Он указывает подбородком в мою сторону. – Что, чёрт возьми, происходило на той фотографии, где вы с Дилан в полотенцах?
Я уже собираюсь сказать ему, что не буду это обсуждать, но сверху что–то падает. Мы оба смотрим на потолок.
Это моя комната.
На его лице появляется понимающее выражение.
– Может, твоим родителям стоит знать, что тебе требуется не меньше присмотра взрослых, чем Кейду?
Я подбираю полотенце и сминаю его в комок.
– Не шантажируй меня. – Я швыряю полотенце ему в грудь, будто баскетбольный мяч. – Дедушка подберёт тебе пару цементных ботинок.
Я ухожу по направлению к лестнице.
Он кричит мне вслед:
– Да брось, Киаран мне практически как дедушка. Он обожает моего отца. Больше, чем твоего!
Я едва сдерживаю смех, пока поднимаюсь по ступенькам. Наверное, это правда. Отец моей мамы постоянно вступает с моим отцом в споры. Но, думаю, Киаран понимает, что его дочь не могла найти мужа лучше. Никто не мог.
Я открываю дверь в свою комнату и вижу, как Дилан замерла, наполовину заползшая на мою кровать. Она одета в футболку и шорты для сна и тянется рукой под мою подушку.
Я закрываю дверь и подбегаю к ней, хватая вибратор прежде, чем она успевает до него дотянуться.
– Нет, нет, нет. – Я отвожу его от неё. – Нам пора в школу. Надо было приходить раньше.
Она спрыгивает с кровати и смотрит на меня преданными щенячьими глазами.
– Пожалуйста, мне нужно всего тридцать секунд.
Она протягивает руку, чтобы взять его, но я поднимаю его высоко над головой, пока она пытается уцепиться за мою руку. Я стараюсь не смеяться, но не могу сдержать лёгкой улыбки. Как, чёрт возьми, она сюда попала? Она тоже использовала секретный вход? Потому что дерево между нашими домами не похоже на то, что было у неё дома в Фоллз. Она угробится, пытаясь по нему залезть.
Она хватается за мою шею, подпрыгивая, чтобы выхватить вибратор из моей руки, и я уже готов сдаться, потому что теперь уже не важно, что я почти не спал, желая, чтобы она была здесь всю ночь. Ей определённо понравилось то, что мы сделали, и она хочет большего.
Она бьёт по моей руке, вибратор взлетает и падает на кровать. Мы оба кидаемся к нему, но мои длинные руки оказываются первыми. Я хватаю его, она пытается отобрать, и я падаю на кровать, засовывая его себе в штаны. Она сидит на коленях, а я улыбаюсь и закладываю руку под голову.