– Хорошо.
Я спрыгиваю с капота, она соскальзывает вниз и направляется к Фэрроу, отпуская мою руку лишь тогда, когда расстояние между нами становится слишком большим.
Они все уезжают, но я остаюсь стоять ещё некоторое время, ожидая, пока рассосётся поток машин. Может, Кейд вернётся. После душа, один. Без друзей.
Но нет.
Все расходятся, стадион почти пустеет, и длинная вереница автомобильных фонарей медленно исчезает вдали.
Когда ночь снова становится тихой, я сажусь в машину и еду домой. Мимо Хай–стрит и тусовки на тротуарах, вниз по тёмному шоссе к особнякам на северо–западной окраине.
Одни из ворот гаража открыты – те, которыми пользуется мой отец, – и я вижу Audi моего деда, его водитель сидит внутри и что–то печатает в телефоне.
Я паркуюсь, подхожу к парадной двери и поворачиваю ручку. Дверь открывается, и я вхожу внутрь, мгновенно ощущая запах еды.
Стены украшены портретами и картинами, всё те же, что я помню с моего последнего визита. На столе в прихожей стоит чёрно–белая фотография, где мы с Кейдом в грязи, нам пять, после игры под дождём. Его рука обнимает меня, мы оба ухмыляемся, оба только что потеряли первые зубы.
Я прохожу мимо лестницы, слыша разговоры и смех из кухни, и вот передо мной предстают мой дед, мама, отец и ЭйДжей.
Я прислоняюсь к арочному проёму.
– Привет.
Все поднимают головы, а ЭйДжей аж взвизгивает:
– Хантер!
Она бросается ко мне, и у меня едва хватает времени поймать её, прежде чем она врезается мне в живот. Мои мама и папа улыбаются; папа стягивает с себя куртку.
Я дёргаю сестрёнку за хвостик, видя, что она одета в мою старую футболку Пиратов, вероятно, потому что только что была на игре.
– Привет, Капитан, – говорю я, кивая в сторону семьи. – Я смотрю, все ещё живы. Отличная работа.
Она у нас главная. Мы все это поняли с момента её рождения.
Она хватает меня за руку и тянет к кухонному острову.
– Тебе пришло столько писем из колледжей!
– Все хотят меня, да?
Я смотрю на стопку конвертов, которые она вытаскивает из шкафчика внизу.
– Или твоих денег за обучение, – говорит она мне.
Все смеются, папа фыркает.
Мой дед просто кивает мне подбородком. Он видит меня довольно часто.
Мама крепко обнимает меня.
– Пожалуйста, скажи, что останешься.
Я отстраняюсь, глядя на неё.
– На пару часов.
Она опускает глаза, колеблется, а затем отворачивается и начинает занятно наполнять миску чем–то вкусным.
Я нависаю над ней и вижу мясную похлёбку.
– Ух, пахнет вкусно. – Я тянусь за миской. – Давай–ка сюда.
Но я вижу, как дрожат её губы.
– Пожалуйста, не надо, – шепчу я, глядя ей в глаза и на слёзы, которые она сдерживает. – Я скоро вернусь домой. Просто дай мне закончить то, что начал, хорошо? Обещаю.
– Только не забывай, что у тебя есть мы, ладно?
Её челюсть напрягается, и я вижу, как она пытается взять себя в руки. Моя мама никогда не была плаксой. Чаще всего у неё просто не было для этого причин.
– Не забуду, – отвечаю я ей.
Я улыбаюсь и беру ложку, когда она протягивает мне миску, и направляюсь к острову, чтобы сесть рядом с дедом.
– Ты нормально питаешься? – спрашивает папа. – Не фастфудом, верно?
– Нет, мы готовим.
– Мы? – интересуется мама.
Я смотрю на ЭйДжей, которая сортирует мою почту, отмечая галочки в таблице, прикреплённой к её планшету.
– Эм, Фэрроу, – наконец выдавливаю я. – Фэрроу Келли. Он тоже выпускник, но на год старше. Дед подселил его в дом в качестве сопровождающего, я почти уверен.
Я бросаю взгляд на Киарана, но он просто ест.
– Я с ним знакома? – спрашивает мама.
Я наполняю ложку похлёбкой.
– Тебе стоит, – говорю я, бросая этот намёк с двойным смыслом, чтобы дед его уловил.
Он просто прочищает горло и протягивает маме свою миску.
– Можно ещё, пожалуйста?
Он бросает на меня неодобрительный взгляд, а я отправляю в рот ещё одну ложку.
– Так... сенатор? – я смотрю на отца. – Это же означает, что мне придётся постричься, да?
Я думал, что быть мэром Шелбурн–Фоллз будет достаточно, но наткнулся в сети на статью, где его упоминали в связи с выборами в следующем году. Честно говоря, он обсуждал это со мной. Я просто надеялся, что он говорил несерьёзно.
– Если мне придётся носить брючные костюмы, – вставляет мама, – то тебе как минимум нужно подровнять волосы.
– Ты шутишь? – поддразнивает папа. – Единственная причина, по которой я занимаюсь политикой, – это чтобы видеть твою задницу в брючных костюмах. – Он обнимает деда за плечи. – У твоей дочери самая прекрасная...