Пока я просто хочу оставить все это при себе.
Папа закручивает болты, не отрывая глаз от дела.
– Кейд ведет бурную сексуальную жизнь, – говорит он спокойным тоном. – Я никогда не делал вид, что не замечаю того, чем занимаетесь вы оба.
Он и сам в юности не был ангелом, поэтому не удивляется, когда водка в его бутылке оказывается разбавлена или Кейд утверждает, что презервативы в сушилке, которые он забыл вытащить из кармана, принадлежат другу.
Он продолжает:
– Но даже если я беспокоюсь о его неспособности строить близкие отношения, я в равной степени беспокоюсь о тебе, потому что ты, наоборот, привязываешься слишком сильно. – Он встречается со мной взглядом. – Ко всему, что любишь. Ты всегда был таким.
Моё тело напрягается.
– Если она ранит тебя, – тихо говорит он, – намеренно или нет, знай, что ты не сделал ничего плохого.
Боль сжимает мне горло, я выпрямляюсь, пытаясь смотреть куда угодно, только не на него.
– Ты её достоин, – говорит он.
Я стискиваю зубы, чтобы подбородок не дрогнул, потому что он знает: сколько бы я ни храбрился в мыслях и сколько бы раз она ни улыбалась мне, я всё равно чувствую себя бледной тенью рядом с братом.
– Ты её достоин, – повторяет он.
– Кто кого достоин? – раздаётся чей–то голос.
Я вздрагиваю и оборачиваюсь: в гараж заходит мой дядя Джаред. Снаружи стоит Куинн, обнимая ЭйДжей как мама–медведица. Я и забыл, что она приехала на выходные.
Я моргаю, прогоняя влагу с глаз, пока папа прочищает горло.
– И, э–э, помни, – говорит он мне, – женщин нужно подготавливать перед половым актом.
Я бегаю взглядом от отца Дилан к своему. Что?
– Ну, знаешь, подготовить её тело, – продолжает он. – Немного прелюдии. Похоже, ты и так уже догадался. Молодец.
Я снова мечусь взглядом к Джареду, складка между его бровями становится ещё глубже.
– И не забудь заранее принести в спальню полотенце, – продолжает мой отец, – потому что потом придётся идти за ним, а это морока. Женщинам нравятся мужчины, которые приносят свои полотенца.
Джаред медленно поворачивает ко мне голову, его хмурый взгляд становится всё мрачнее – без сомнения, он тоже видел ту фотографию, где мы с его дочерью выходим из ванной.
– И приучай себя к этой привычке побыстрее, – мой отец, блин, не закрывает рот. – Потому что после первого раза мы занимаемся этим постоянно. Прямо как чертовы кролики.
О господи.
– Хочешь взять с собой в Уэстон презервативы? – спрашивает он.
Я медленно и долго моргаю, чувствуя на себе испепеляющий взгляд Джареда, и уношусь оттуда прочь. Возвращаюсь к двери, ныряю внутрь, слышу, как инструменты падают на пол, начинается возня и смех моего отца.
– Чувак, можно полегче. – Я захлопываю дверь.
Вот же сукин сын. Ну серьёзно.
Может, мне правда стоит остаться в Уэстоне. От его шуток я здесь точно подохну.
Направляясь на кухню, я вижу маму, сидящую у кухонного острова за ноутбуком. Её очки для чтения отражают свет люстры, а волосы спадают на одну сторону, пока она смотрит вниз и что–то конспектирует.
– Возьмёшь еды с собой? – спрашивает она, уже зная, что я здесь.
Она поднимает глаза и указывает на два стеклянных контейнера Pyrex с крышками, стоящих на столешнице.
– Это, кстати, отлично. – Я подхожу ближе. – Спасибо.
Она кивает и возвращается к записям о том, что она там изучает.
– И спасибо, что доверяешь мне жить там одному, – говорю я.
– Я думаю, это как раз то, что нужно твоему брату. – Она продолжает писать. – Немного времени, чтобы научиться жизненным навыкам: убирать свою ванную, стирать своё бельё, готовить еду...
Я знаю, что она пытается представить моё отсутствие в положительном свете, но я также знаю, что она бы не выбрала для меня такой способ чему–то научиться – вдали от неё.
– Что я могла бы сделать для тебя еще? – спрашивает она, наконец снова поднимая на меня взгляд.
Я нехотя пожимаю плечами: не потому, что не знаю ответа, а потому, что это не её вина.
Родители есть родители. Такие же люди, как и все остальные. Они проецируют на нас свои собственные мечты и надежды, стандарты и ожидания, потому что им на биологическом уровне свойственно бояться, что мы сами никогда не разберёмся. Все мы в той или иной степени травмированы своими родителями, но не было ни единого момента, когда бы я не понимал, как мне повезло. Никогда.
Я облокачиваюсь на столешницу острова.
– Как насчёт стрижки?
Она улыбается и, потянувшись, достаёт из ящика ножницы.
Перевод: t.me/thesilentbookclub