— Ну она там, неизвестно что делает, а ты тут и сеньорита Паула тоже, — тот пожал плечами и со смехом едва увернулся от запущенной в него подушкой.
— Сеньорита Паула, — Хуан догнал девушку, когда она пришла к ним в дом на следующий день.
— Инфант, — на него перевелись карие глаза.
— Можно просто Хуан, — попытался улыбнулся он, но девушка смотрела на него настолько холодно, что инфант даже не привык к такому к себе отношению.
— Вы так холодны, — против своей воли заметил он.
— А я должна бросаться на вас только оттого, что в ваших жилах течёт королевская кровь? — подведённая чёрным бровь, чуть изогнулась.
— Нет, но капелька приветствия, мне бы точно от вас не помешала, — попытался перевести он всё в шутку.
— Рада была вас видеть инфант, — девушка кивнула и повернувшись пошла к выходу.
Обалдевший от подобного отношения юноша застыл на месте. Так с ним ещё никто не поступал из женщин, и это… раздражало.
— Сеньор Иньиго? — девушка остановила свою руку, которая показывала мне движение по струнам.
— Да Паула, — я поднял взгляд с проклятого инструмента на неё.
— Вы оказались правы, — она со шкодливым выражением на лице посмотрела на меня.
— В какой части конкретно? — не понял я.
— Инфант вот уже третий день встречает и провожает меня у дверей дома, с тем самым выражением на лице, что хочется бросить кость бедному щеночку.
— Надеюсь ты понимаешь, что как только, как ты выразилась бросишь ему кость, на этом внимание к тебе и закончится? — поинтересовался я у неё.
— Так что мне делать?
— Продолжай его игнорировать и не отвлекайся, сегодня мне ещё больше хочется разбить эту бандуру о стену, — раздражённо брякнул я по струнам завопившего от несправедливого к нему отношения инструмента.
Паула поднялась и забрала у меня мандору.
— Мандора, а не бандура сеньор Иньиго, сколько вам повторять, — ласково прижала она к себе инструмент.
— Мне без разницы, — отмахнулся я от неё.
— Вы терпеть не можете музыку и тем не менее с усердием самого трудолюбивого ученика продолжаете ею заниматься, — девушка задумчиво посмотрела на меня, отложила инструмент на стол и опустилась на колени передо мной, как любила делать это последнее время, — зачем?
— Самодисциплина Паула, — вздохнул я, против воли протянув правую руку к её лицу и провёл пальцами по идеальным линиям скул, — Господь, какое же прекрасное лицо ты создал, до сих пор не могу спокойно смотреть на него.
— Сеньор Иньиго, мне приятны ваши прикосновения, но пожалуйста не меняйте тему, — отклонилась она от моей руки, — так почему?
— Мне постоянно нужно сдерживать демонов, что живут внутри меня, — я посмотрел в её глаза, — иначе они поглотят меня.
— Может быть это и не так плохо? — удивилась она, — я, например, рядом с вами могу быть настоящей, вы же меня не осуждаете за это.
— Ты ладно, а я себе не могу этого позволить, — покачал я головой, — моё золото, власть, да ещё и подкреплённые страстями, могут вылиться во что-то плохое. Я сам это знаю, так что лучше проклятая музыка, чем мои мысли о том, что будет, если я поддамся своему постоянно растущему желанию терзать и убивать.
Паула вздрогнула, видимо представив себе это. Девушка быстро подставила своё лицо обратно под мою руку, зная, что меня это обычно успокаивает, но я убрал её, тоже в качестве самодисциплины, поскольку мне самому хотелось касаться её гладкой и бархатистой кожи.
— Снова она? — девушка всё правильно поняла, вздохнув при этом.
— Доставай бандуру, я попробую ещё раз настроиться на музыку, — также со вздохом приказал я.
Глава 23
— Аббас? — притворно удивился я, когда ко мне навстречу пришёл только старший брат, — ты один? А где Наиль?
— Погиб в портовой драке, — смуглое лицо ещё больше потемнело.
— Инна лиЛляхи ма ахаза, ва ляху ма а'тава куллю шаййин 'инда-ху би-аджалин мусамман фа-ль-тасбир ва-ль-тахтасиб*, — перешёл я на арабский, сделав при этом горестное лицо, — а'зама-Ллаху аджра-кя, ва ахсана 'азаа-кя ва гафара ли-майити-кя**.
Изумление, написанное на лице мудехара трудно было описать словами. Он ответил мне благодарностью за сочувствие и поклонился.
— Могу я для тебя что-то сделать, чтобы облегчить горесть утраты? — поинтересовался я у него.
— Его убийца уже горит в аду, так что нет сеньор Иньиго, но я ещё раз благодарю вас за соболезнование.