– Я больше не побеспокою тебя ничем, – пробормотал он.
– Я буду общаться с твоим волшебником, – сказала Алса. – Я буду делать все, что смогу, чтобы помочь Аворнису. Но я не думаю, что когда-нибудь захочу снова увидеть тебя.
– Хорошо, – проговорил Грас.
Это было более чем хорошо. Это оказалось огромным облегчением.
Когда бы в город Аворнис ни прибыл курьер с юга, король Ланиус всегда волновался, завидев его. Основной страх касался того, что Грас мог попасть в беду – в руки ментеше. Тогда Ланиус воссел бы на алмазный трон, как полноправный правитель королевства, но само королевство находилось бы под угрозой разрушения. Иногда цена некоторых вещей бывает слишком высокой.
И было еще одно беспокойство, незначительное только по сравнению с первым. До сих пор черногорские пираты держались вдали от аворнийского побережья. Если они высадятся на него, пока Грас занят борьбой с ментеше... Ланиус не знал, что могло бы тогда случиться, но, вне всякого сомнения, это прибавило бы ему не самых радостных хлопот.
Отчеты от Граса приходили регулярно. Его действия против кочевников казались как никогда успешными. И на побережье все было спокойно. Никаких кораблей с высокими мачтами. Никаких пиратов в юбках. Никто не грабил, не жег и не убивал, отвлекая аворнийцев от их кампании против ментеше принца Улаша.
Ланиус задумывался, почему этого не происходило. Если рука Низвергнутого двигала и ментеше, и черногорцами против Аворниса, разве он не мог привести в движение одновременно обоих врагов? То, что этого не происходило, казалось Ланиусу нелепым. Как бы младший король ни желал, чтобы бог, изгнанный с небес, делал много таких ошибок, он уже не раз убеждался, что Низвергнутый редко ошибается.
Он спросил Всеволода, почему черногорцы не выступают.
– Почему? – повторил за ним изгнанный правитель Нишеватца. – Я скажу, почему.
Возможно, мрачный блеск в его глазах свидетельствовал, что Ланиусу следовало бы самому понять это. Может быть, это означало, что ему глубоко безразличен король Аворниса. Впрочем, это чувство было обоюдным.
– Говорите, – настаивал Ланиус.
– Есть две причины. Первая причина – в том, что аворнийские корабли отважно сражаться два года назад. Не все черногорские корабли вернуться домой. Много потерь. Они не хотеть много потерь снова.
– Да, я разделяю это мнение, – Ланиус кивнул в подтверждение своим словам. – Какова другая причина?
– Колдовство, – мрачным тоном произнес принц. – Этой весной они посылают корабли с продовольствием моему городу-государству, посылают еду моему проклятому сыну. И они наблюдают, как корабли загораются. Они видят, как горит еда, видят, как моряки горят. Не хотят видеть это снова у побережья Аворниса. Поэтому они остаются дома, – Всеволод ткнул большим пальцем в свою широкую грудь. – Мне, я люблю наблюдать горящие корабли. О да. Мне очень это нравится. Дайте мне посмотреть, как горит Василко, – мне понравится еще больше.
Ланиус верил ему. Таким образом, Низвергнутый не обладал достаточной силой, чтобы направить черногорцев против Аворниса. Черногорцы, или некоторые из них, являлись его союзниками – это так, но пока не были его марионетками, как ментеше.
«Мы все еще можем победить, – думал Ланиус. – Аворнис не был единственным, кто приносил беспокойство падшему богу». Он попытался представить себе, как выглядит мир с точки зрения Низвергнутого. Главный враг Аворниса уже подчинил себе ментеше. Дальше на севере он не позволил Грасу прогнать Василко из Нишеватца и вернуть трон Всеволоду. Но если он не может заставить черногорцев сотрудничать с ментеше, какими будут его следующие шаги?
Не появятся ли в Черногории рабы? Это было бы на руку Аворнису. Если что-то и могло испугать черногорцев, которые следовали за Низвергнутым, и тем самым заставить их изменить ему, то это могли быть только рабы. Там, на юге, волшебники ментеше превращали в рабов аворнийских крестьян, что, разумеется, совсем не беспокоило кочевников. Но на севере рабами станут черногорцы, а не представители вражеского народа, и это могло бы сработать против Низвергнутого.
Всеволод сказал:
– Когда вы кончить эту глупую войну на юге? Когда вы вернуться к тому, что важно? Когда вы гнать Василко из Нишеватца? Сейчас два раза вы готовите осаду, затем снимаете и уходите домой. Другой раз вы уходите домой раньше, чем готовите осаду. По мне, это как быть женщиной с мужчиной, который – плохой любовник. Вы дразните, вы дразните, вы дразните – но я никогда не попадаю туда, куда хочу попасть.