– Звучит разумно. Вы, ваше величество, как всегда, правы. – Гирундо помолчал, а потом добавил: – Как и Ланиус, что тут скрывать.
– Да, он таков.
Чем больше логики выказывал его зять, тем большее беспокойство это внушало. Но он также становился более полезным для королевства, старшему королю оставалось только этим утешать себя.
– Пока ментеше занимаются играми друг с другом, что вы намерены предпринять относительно черногорцев? – спросил Гирундо.
– Ты думаешь о том же, о чем и я. Либо это значит, что ты тоже наделен разумом, либо мы оба одинаково безумны, – сказал король.
Гирундо засмеялся. Грас – тоже, затем продолжал:
– Если Коркут и Санджар все еще будут лупить друг друга по головам, я намереваюсь наступающей весной отправиться на север. У нас больше шансов взять Нишеватц, не отвлекаясь на юг – или на Низвергнутого.
– Принц Всеволод наконец обретет счастье, – заметил генерал.
– Я знаю. – Грас тяжело вздохнул. – Я полагаю, что так или иначе мне придется это сделать.
Гирундо снова засмеялся. И снова король поддержал его – хотя опять-таки в его словах не был заложен только лишь шутливый смысл.
Младший король сегодня был доволен собой. День прошел на редкость удачно – как всегда, когда он работал в архиве. Ланиус сравнивал план Нишеватца с тем, который был сделан, когда город принадлежал Аворнису и назывался Медеон. Всеволод, без сомнения, станет смеяться над планом и начнет говорить о том, как все изменилось. Но никто не был в состоянии заставить черногорского принца сесть и начертить другой план Нишеватца. Что говорить, лучше старые ключи, чем вообще никаких.
Он открыл дверь спальни. Сосия стояла у небольшого столика, сервированного для ужина.
– Привет, дорогая, – сказал он, улыбаясь.
Вместо того чтобы улыбнуться в ответ, жена схватила чашку и запустила в него.
– Дорогая? – взвизгнула она.
Чашка ударилась о стену, в шести дюймах слева от его головы. Острый осколок оцарапал ему щеку.
– Что с тобой? Ты сошла с ума? – заорал Ланиус. Сосия схватила еще одну чашку. Эта угодила в дверь, примерно в шести дюймах справа от головы Ланиуса.
– Зенейда! – крикнула Сосия.
У нее под рукой был уже кувшин. Она бросила его ни минуты не колеблясь, нацелив точно в лоб своему супругу. Но Ланиус успел наклониться.
– Прекрати! – сказал он, выпрямляясь.
Он надеялся, что Сосия послушается, тем более что посуды на столе больше не было. Но серебряный поднос, на котором стояли чашки и кувшин... Мгновение спустя он звякнул о стену. Она не очень хорошо целилась.
– Прекрати! – снова сказал Ланиус.
– Это ты должен был прекратить после Кристаты, и вот как ты меня в результате послушался, – резко возразила Сосия.
Теперь осталось запустить в него столиком. Жена, казалось, испытывала искушение, но не попыталась сделать это.
– Зачем я вообще разрешала тебе касаться меня?
– Потому что мы женаты, – предположил Ланиус.
– Для тебя это не имеет значения. Почему это должно иметь значение для меня? – Сосия пожала плечами. – Я думала, ты не будешь больше шляться, и...
– Это было по-другому... не так, как с Кристатой.
– О? И как это было по-другому? – ядовито поинтересовалась жена. – Ты нашел позу, которую раньше не использовал?
У Ланиуса загорелись уши.
– Нет! Я имею в виду, я не влюбился в Зенейду или что-то подобное.
Сосия посмотрела на мужа, будто с другого края широкой пропасти, которая пролегла между ними.
– Милостивая королева Квила! – воскликнула она. – Тогда зачем же ты это затеял?
– Зачем я это затеял? – Ланиус подумал, что отсюда, с его стороны, пропасть уже не кажется. – Потому... «Потому что это развлечение», – пришло ему на ум. А также: «Потому что я мог». Даже с того края пропасти, где он стоял, было видно, что ни один из этих ответов не попадет в цель. – Просто... потому.
Его жена округлила глаза.
– Мужчины, – сказала она таким тоном, словно желала половине человеческой расы провалиться в пропасть и оставаться там навсегда. – И мой собственный отец такой же, ничем не лучше тебя.
– Да, он – мужчина, – произнес Ланиус, хотя он знал, что Сосия не это имела в виду.
Он также догадывался, что Грас во время войны на юге нашел себе подругу, скрасившую походные будни. Но вовсе не собирался делиться с его дочерью своей догадкой.