– Что ж, хорошо. – Ланиус надеялся, что она говорит серьезно. Если нет, он – и Сосия тоже – заставит ее пожалеть об этом.
Фламмия выскользнула из маленькой кладовки, в которую они забрались. Через минуту-другую так же поступил Ланиус. Еще одна служанка – седоволосая, очень некрасивая – в этот момент шла по коридору и заметила его. Она бросила на него любопытный взгляд, Ланиус кивнул в ответ с самым невозмутимым видом, на какой был способен, и пошел своей дорогой. За его спиной служанка открыла дверь в кладовку. Ланиус улыбнулся: таким способом она ничего не узнает.
День шел за днем. Сосия не кидалась больше посудой в его голову. Из этого он заключил, что Фламмия держала рот на замке. И в качестве поощрения встретился с ней еще раз. Ланиусу опять понравилось, а Фламмия – или на самом деле получала удовольствие, или очень хорошо притворилась.
– Ты в отличном расположении духа, – сказала Сосия в тот вечер. – Ментеше следует почаще воевать друг с другом – это идет тебе на пользу.
Ланиус не поперхнулся супом – что лишний раз доказывало его умение владеть собой.
– Ментеше следует устраивать гражданские войны чаще, – рассудительно заявил он. – Аворнис будет только богатеть от этого.
Его жена была королевой, женой короля и дочерью другого короля (даже если Ланиус считал Граса незаконным королем – так же как множество жителей Аворниса считали когда-то незаконным его самого). Она спросила:
– Как мы можем заставить ментеше воевать друг с другом?
– Если бы я знал ответ на этот вопрос, я бы это сделал. – Поднимая бокал с вином, он провозгласил: – За гражданские войны между ментеше!
Сосия выпила с ним.
Как-то ранним туманным утром Белойец подошел к Грасу, когда король Аворниса рассматривал стены Нишеватца.
Можно мне поговорить с вами, ваше величество? – спросил черногорский дворянин.
– Если я скажу «нет», вас ждут неприятности, потому что вы это уже сделали, – ответил Грас.
Белойец уставился на него в замешательстве. Грас сдержал вздох. Ни один из дворян, сопровождавших принца Всеволода, не обладал чувством юмора. Король продолжал:
– Говорите. Что вы хотели?
– Я благодарю вас, ваше величество. Прошлой ночью ко мне подошел крестьянин, – он многозначительно замолчал. Грас кивнул, чтобы он продолжал. Изгнанники были бы совсем бесполезны, если бы у них не было связей с народом своей страны. – Подходит какая-то армия – так слышал этот человек от другого человека из Дердеватца.
«Человек из Дердеватца?» Возможно, город действительно демонстрировал свою благодарность. Приятно, что ни говори.
– С какого направления она подходит? – спросил он. Черногорский дворянин показал на восток:
– Оттуда.
Хорошо. Спасибо. Я вышлю разведчиков в этом направлении.
Грас также намеревался отправить разведчиков на запад – что, если крестьянин солгал Белойецу или человек из Дердеватца солгал крестьянину?
Грас проклинал туман, будучи не в состоянии сделать с ним что-нибудь более существенное. Очень вероятно, что разведчики обнаружат армию черногорцев, буквально наткнувшись на нее, вместо того чтобы увидеть на расстоянии.
Он вызвал Гирундо и спросил:
– Можем ли мы не дать людям из Нишеватца покинуть крепость и перейти в наступление, пока мы будем отбиваться от тех, кто идет с востока?
«Если они пойдут с востока», – добавил он про себя.
– Ваше величество, несколько лет назад нам удалось это, если вы помните, – ответил Гирундо. – Они все-таки вышли, но мы загнали их назад. Я думаю, у нас снова получится.
– Хорошо. Будь готов удерживать осаду с наименьшим количеством людей. Подготовь остальных защищать наши позиции против черногорцев – как только они получат приказ.
– Слушаюсь, – генерал кивнул. – А... что будет, если черногорцы не придут?
– В таком случае, кто-то лгал Белойецу или лгал тому, кто пришел к Белойецу, – сказал Грас – Это возможно. Но мы все равно должны быть готовы.
Понемногу туман рассеивался. Небо превратилось из водянисто-серого в водянисто-голубое. Грас вглядывался то в одну сторону, то в другую, но не обнаружил никакого облака пыли ни на востоке, ни на западе, предупреждавшего о черногорской армии. Впрочем, что касается облака, то последнее время почти постоянно лил дождь, так что пыли могло и не быть.
День продолжал скучно тянуться, и Грас начал верить, что черногорский крестьянин пришел к Белойецу только затем, чтобы вселить в него страх. Но в таком случае откуда он знал о Дердеватце?
Где-то во второй половине дня двое аворнийских всадников галопом прискакали в лагерь – и конечно, с востока.