Отус – это была другая история. Бывший раб, освобожденный колдовством Птероклса, казалось, был рад осознавать, что он жив. Если он делал ошибку, то просто смеялся над этим. И когда Ланиус вошел в его охраняемую комнату, Отус знал, кто к нему пришел. Низко кланяясь, он тихо сказал:
– Ваше величество.
– Здравствуй, Отус, – ответил Ланиус. – Как ты сегодня?
Раб выпрямился с широкой улыбкой на лице.
– Я – отлично, спасибо. Лучше не могло бы быть. Разве день не хорош?
Для Ланиуса этот день казался неотличимым от любого другого – но ведь он не прожил почти всю свою жизнь в шкуре раба?
– У меня есть вопрос к тебе.
– Спрашивайте, – проговорил Отус.
Если он и заметил стражников, стоявших по бокам короля Ланиуса, то не подал виду. Ланиус все еще не доверял колдовству, которое подняло темную тень рабства. Не проскальзывает ли что-то от Низвергнутого сквозь сияющее лицо освобожденного раба? Никаких признаков не было, но это не значило, что их на самом деле нет.
Кроме поведения бывшего раба, было еще одно свидетельство против продолжающегося влияния на него Низвергнутого. Остальные рабы тихо и спокойно умерли, прежде чем Птероклс смог попробовать на них свою магию. Не доказывал ли этот факт, что Низвергнутый боялся его силы? Возможно. Но был ли падший бог достаточно безжалостен и прозорлив; он пожертвовал парой рабов, чтобы оставить своих противников в убеждении, что они получили преимущество, которого в действительности у них не было? И снова – возможно. Вот поэтому... была стража.
Ланиус спросил:
– Ты на самом деле думаешь, что мы могли бы освободить много рабов, используя заклинания, которые освободили тебя?
Отус был здесь единственным, кто не понаслышке знал, что означает быть рабом. Если его ответу нельзя было полностью доверять, то он должен был учитываться.
– Я с уверенностью надеюсь на это, ваше величество, – ответил Отус. Затем он застенчиво улыбнулся. – Но ведь вы не об этом спрашивали, не так ли?
– Так, – признался Ланиус.
Отус сморщил лицо в слабой пародии на глубокие размышления. Наконец он пожал плечами и сказал:
– Я действительно так думаю. Если это освободило меня, я ожидаю, что это сможет освободить любого. Во мне нет ничего особенного.
– Теперь есть.
Отус засмеялся. Король был прав. Но и бывший раб был в чем-то прав. Чем дольше он оставался свободным, тем обычнее он становился. Теперь он говорил как любой другой житель юга, поскольку у него все-таки оставался акцент. «Наверное, его вылечили, – подумал Ланиус, но затем с сомнением спросил себя: – Так ли это? »
Белойец указал на стены Нишеватца и, поклонившись, спросил:
– Ваше величество, как долго ваша армия собирается ничего не делать перед стенами моего города-государства?
Грас едва не рассмеялся ему в лицо, ему даже пришлось прикусить изнутри губы. «Ты назначил Белойеца правителем Нишеватца, и что теперь? А теперь он говорит прямо как Всеволод». Несколько секунд король сдерживал себя, чтобы не сказать ничего жесткого и неуместного, а потом ответил:
– Ваше высочество, мы еще не готовы выступить, но думаем, как это спланировать лучше.
Он подождал, чтобы увидеть, удовлетворит ли это Белойеца. Черногорец нахмурился. Он не выглядел столь мрачно и раздраженно, как Всеволод, но тем не менее мало от него отличался. Подозрительность из него так и перла, когда он сказал:
– Вы просто говорите это, чтобы заставить меня уйти и оставить вас в покое?
Клянусь бородой Олора, ваше высочество, это не так, – проговорил Грас.
Теперь Белойец какое-то время не отвечал.
– Хорошо, – сказал он наконец, – я верю вам. На этот раз я вам верю.
Он еще раз поклонился и зашагал прочь.
Проводив его взглядом и тяжело вздохнув, Грас отправился на берег моря; стражники прикрывали его с флангов. Тень короля стлалась перед ним по земле, она была длиннее, чем в середине лета, и с каждым днем все увеличивалась. Король понимал беспокойство Белойеца, потому что время таяло быстро, как песок в часах. Если Нишеватц не падет сегодня-завтра, ему придется выступить против него – или попытаться продолжать осаду зимой, или сдаться и уйти в Аворнис. Все это были непривлекательные варианты.
Погода была хорошей – на его памяти такого не бывало давно. Грас пробормотал ругательство.
Король не лгал Белойецу. Они ждали туман – это же обычное явление для здешних мест, – чтобы он скрыл атаку на стены. Они ждали, а солнечные ясные дни следовали один за другим. Черногория была бы значительно более приятным местом, если бы летние дни были всегда похожи на эти. Но Грас с удовольствием поменял бы такую погоду на более привычную, мрачную.