Король пошел, и даже его шаги казались тише, чем они должны были быть. Виновато ли в этом его воображение? Он так не думал, но полагал, что такое возможно.
– Ваше величество? – окликнул его часовой, что находился позади него.
Его голос звучал обеспокоенно. Когда Ланиус оглянулся, он понял, почему. Или, вернее, не увидел, почему, так как часовой... исчез.
– Ваше величество? Где вы, ваше величество?
– Я здесь, – ответил Ланиус и пошел на голос караульного.
С каждым шагом королевский дворец становился все отчетливее. Король кивнул обеспокоенному караульному:
– Туман сегодня густой, не правда ли?
– Густой, как каша, – подтвердил часовой. – Я рад, что вы вернулись, ваше величество. Вышел бы я за вами немного попозже, и туман проглотил бы меня целиком. Вы и не узнали бы.
Ланиус улыбнулся, но спустя мгновение улыбка растаяла. Низвергнутый мог делать с погодой все что угодно. Если это он наслал туман и если кто-то – или что-то – притаилось там, в засаде... Озноб Ланиуса не имел ничего общего с сырой погодой. В качестве извинения он сказал:
– Это моя глупость, что я вышел гулять один.
Караульный кивнул. Он никогда бы не осмелился критиковать короля. Если король покритиковал себя сам, часовой не осмелился возражать.
Его щеки и борода были покрыты каплями влаги. Ланиус вытер лицо рукавом королевской мантии. Слуга, проходивший по коридору, бросил на него возмущенный взгляд, и щеки короля загорелись, как будто его поймали за тем, что он ковырял в носу.
«По крайней мере, это был не Бубулкус», – подумал король.
Бубулкус заставил бы его чувствовать себя виноватым до конца жизни.
– Ваше величество! Ваше величество!
Женский крик эхом прокатился по коридору.
– Я здесь, – отозвался Ланиус. – Что случилось?
Судя по визгливой истерической нотке в голосе женщины, что-то, несомненно, произошло. Служанка вышла из-за угла и увидела его.
– Быстрее, ваше величество!
– Иду, – сказал Ланиус. – Что такое?
– Это принц, – проговорила она. Ужас сжал сердце Ланиуса – что-то случилось с Крексом? Но служанка продолжала: – На этот раз он сделал что-то действительно ужасное.
Паника Ланиуса уменьшилась. Крекс был недостаточно взрослый, чтобы пробудить такой ужас у взрослой женщины. Это значило...
– Орталис?
– Да, ваше величество.
– О боги! – воскликнул Ланиус. – Что он сделал? «Кого он изнасиловал? » – вот что король имел в виду.
Но служанка ответила:
– Он убил человека. Бедный Бубулкус...
– Бубулкус! – воскликнул Ланиус. – Я только что думал о нем.
– У него были жена и дети. Пусть милость королевы Квилы пребудет с ними, потому что она им понадобится.
– Как это случилось? – спросил Ланиус в беспомощном изумлении. Женщина только пожала плечами. – Ты собиралась отвести меня к нему. Пойдем.
Чтобы добраться до Орталиса, все еще стоявшего над телом Бубулкуса, им пришлось проталкиваться сквозь растущую толпу слуг. Кровь пропитала тунику слуги и разлилась лужей под ним. Рядом с телом лежал кнут. Его глаза незряче уставились в никуда, рот (чему Ланиус не удивился) был открыт. «Как всегда», – подумал король.
Окровавленный нож в правой руке Орталиса предназначался для резки фруктов. Но его, несмотря на небольшие размеры, оказалось достаточно и для более ужасной работы.
– Что здесь произошло? – требовательно спросил Ланиус, когда протолкался через толпу. – И положи эту проклятую вещь, Орталис, – добавил он резко. – Ты, безусловно, больше не нуждаешься в ней.
Сын Граса выпустил нож, и он со звоном упал на каменный пол.
– Он оскорбил меня, – его голос был начисто лишен жизни. – Он оскорбил меня, и я ударил его, а он снова стал насмехаться надо мной – сказал, что его мать могла бы ударить сильнее. А следующая вещь, которую я осознал... Следующее, что я осознал, было то, что он лежит на полу.
Ланиус оглянулся.
– Кто-нибудь видел это? Кто-нибудь слышал это?
– Я, ваше величество, – сказал лакей. – Вы знаете, как Бубулкус всегда любит... любил показать, какой он умный.
– О да, – Ланиус кивнул. – Я это замечал.
– Ну, – продолжил лакей, – он видит, что у его высочества кнут в руке...
– Я только что вернулся с верховой прогулки, – быстро сказал Орталис.
– В такой ужасный туман? – спросил Ланиус. Едва он произнес эти слова, как пожалел об этом. Разве непонятно, что Орталис на самом деле делал с этим кнутом? «С кем, и как ей это понравилось? » – подумал король, почувствовав внезапную тошноту.