Он усердно работал, превращая набросок в законченную картину. Приходилось прикладывать много усилий, чтобы правильно передать фактуру меха животных. У Ланиуса имелись специальные кисти, что давало возможность изобразить бесчисленное число волосков, слегка отличавшихся по цвету, которые в целом правильно передавали внешний облик зверьков. Настоящая трудность была, однако, не в кистях. Настоящая трудность заключалась в его собственной руке, и король знал это. Если бы он был более искусен и лучше обучен, наверняка смог бы ближе подойти к тому, чтобы запечатлеть котозьянов такими, какими они были в действительности.
Котозьяны никогда не обращали внимания на свое изображение на холсте. Зато они иногда пытались утащить кисти или маленькие горшочки с краской. Может быть, запах льняного семени, входившего в состав краски, привлекал их. Или, возможно, им нравился запах кисти.
Впрочем, котозьяны просто были зловредными тварями. Когда один из них ускользнул с кистью под потолок, Ланиус был готов уверовать в это. После того, как зверек погрыз ручку кисти, она надоела ему, и он выронил ее. Ланиус успел поймать кисть прежде другого котозьяна, устремившегося за «добычей».
Король нес законченную картину к себе в кабинет, и горничная, идущая ему навстречу по коридору, остановилась полюбоваться ею.
– Значит, так выглядят ваши любимцы, ваше величество? – спросила она.
– Да, Кристата.
– Какой замечательный рисунок, – продолжала она, подходя ближе. – Их задние лапы на самом деле такие? Какие смешные пальцы, они выглядят так, как будто вот-вот что-нибудь стащат.
– Котозьяны – прирожденные верхолазы и прирожденные воришки. – Спустя мгновение он добавил: – Как ты поживаешь?
– Хорошо, – ответила она. – Он больше не беспокоит меня, так что это уже кое-что.
Девушка не хотела называть имя Орталиса. Она продолжала:
– Деньги, которые мне дали... это так здорово – иметь много денег. Раньше я с трудом сводила концы с концами. Но... – Ее хорошенькое лицо помрачнело.
– В чем дело? – спросил Ланиус. – Не говори мне, что они уже закончились.
– О нет. Не в этом дело. Я очень стараюсь быть бережливой, – сказала она. – Просто...
Она покраснела; Ланиус наблюдал – и наблюдал с интересом, – как краска постепенно заливала ее лицо.
– Мне не следует говорить вам это.
– Тогда не надо, – поспешил сказать Ланиус.
– Нет. Если я не могу сказать вам, то кому же тогда смогу? Вы видели... что случилось... с моими плечами и спиной. – Кристата подождала, пока он кивнул. – Так вот, во дворце есть человек, э-э, ну, не важно, что он тут делает. Он нравился мне, и я думала, что нравлюсь ему. Но когда он взглянул на это... он больше не захотел...
Она уставилась в пол.
– Да. – Ланиус вздохнул и затем сказал: – Если это обеспокоило его, то, возможно, и хорошо, что ты не будешь встречаться с этим человеком. И кроме того...
Теперь уже он оборвал себя, гораздо более резко, чем это сделала Кристата. Что, если он тоже покраснел, как она?
– Вы такой милый, ваше величество, – прошептала горничная, и это означало, что она догадалась, о чем он не стал говорить.
Присев в реверансе, девушка пошла дальше по коридору. Он направился в противоположную сторону, пытаясь убедить себя, что ничего не произошло... совсем ничего.
9
Океан – вот по-настоящему чуждый мир, так, по крайней мере, полагал Грас. Если королевская галера и остальной флот поплывут дальше, то скоро они перестанут различать землю. Аворнийские торговые суда никогда не отваживались на подобное. И сейчас, когда горизонт все еще обнадеживающе простирался на западе, может, лучше вернуться поближе к материку?
Да, король Грас беспокоился об этом, но продолжал двигаться вперед, хотя все больше чувствовал себя подобно жуку на столе, ожидающему, как кто-то прихлопнет его. Он понимал, что выбор у него небольшой. Его корабли не могли везти большое количество припасов или поднять паруса, достаточные для того, чтобы обойтись без гребцов. Он также не хотел думать о том, как они выдержат сильный шторм. Для черногорцев открытый океан не представлял опасности. Для них это привычная дорога, они пришли по ней из своей страны в Аворнис, чтобы грабить это королевство.
Но Грас мог – ему хотелось так думать – доказать пиратам, что безнаказанно опустошать побережье у них не получится. Насколько ему было известно, его люди вытеснили черногорцев из всех бассейнов рек, куда они высадились. И все-таки корабли противника были не похожи на его суда. Они могли держаться на расстоянии от берега долгое время – насколько долгое, он не знал – и наносить удары, когда захотят. Они могли... Значит, Грас должен убедить их, что это плохая идея.