– Мне все равно, откуда будут люди, если получится настоящая команда.
– Это правильный подход, – кивнул Плегадис. – Мы должны разбить этих черногорских подонков. Они сделали нам много плохого и пусть знают, что это им не сойдет с рук. И я еще кое-что скажу. Многие рыбаки на побережье не откажутся от жалованья моряка.
– Понятно, – кивнул Грас.
Если король хотел, чтобы человек исчез, он отсылал его в Лабиринт. Если человек сам хотел исчезнуть, он отправлялся на восточное побережье. Даже сборщики налогов не очень обращали внимания на эту часть королевства. Он добавил:
– Если все это поможет нам связать побережье с остальным Аворнисом.
К его удивлению, Плегадис помедлил, прежде чем кивнуть снова.
– Ну, я тоже так думаю, ваше величество. Но вниз и вверх по побережью немало людей, кто так не думает. Им нравится быть... самим по себе, вот как можно сказать.
– Не уверен, что им понравилось, когда пираты жгли их селения и насиловали их женщин. Они были рады видеть нас в качестве спасителей.
– О да, – улыбка корабельного плотника уже не была такой обаятельной. – Но они довольно быстро оправились от этого.
Когда больше ничего не помогало, король Ланиус скрывался в архиве. Никто его там не беспокоил, и когда он сосредоточивался на старых документах, никакие беспокойные мысли не лезли ему в голову. В течение многих лет это уединение спасало его. Но оно и на йоту не могло облегчить его боль от потери Кристаты.
И это была не просто боль от потери, а и от унижения тоже – он оказался не способен сделать что-то для того, кого он любил. Если бы Грас изнасиловал девушку у него на глазах, это вряд ли было бы хуже. Конечно, Грас такого бы не посмел. Он вообще поступил вполне по-человечески, особенно по сравнению с тем, что он мог бы сделать. Он даже познакомил Ланиуса со своей точкой зрения. Но что это меняло? Кристата все равно ушла и больше не вернется, и Ланиус горько сожалел о ней.
По сравнению с этой болью даже находка еще одного письма, такого же интересного и важного, как письмо короля Кафартеса, возможно, не значило бы для него много. К тому же дела обстояли так, что поиски большей частью не приводили ни к чему неожиданному. А ведь бывали дни, когда он копался в налоговых квитанциях и находил это занятие увлекательным, но то были дни, когда он был в лучшем настроении, чем сейчас.
В конце концов Ланиус покачал головой, отложил в сторону очередной манускрипт и закрыл лицо руками. По крайней мере, он мог пожалеть себя не на глазах у других.
Когда он поднял голову, острое любопытство и чувство тревоги заглушили его жалость к себе. Любой шум, который он слышал здесь, мог быть предупреждением о чем-то опасном. Если один из рабов сбежал...
Он повертел головой, пытаясь определить источник шума. Звук был не очень громкий и, казалось, исходил откуда-то снизу.
– Мышь, – прошептал Ланиус и постарался уверить себя в этом.
Это почти удалось ему, когда резкий грохот выбил эти мысли из его головы. Мыши не пользуются металлическими предметами – ножами? – и не стучат ими о пол.
– Кто здесь? – позвал он, осторожно вынимая собственный нож из ножен.
Ответом ему была тишина. Он внимательно огляделся. Здесь мог спрятаться кто угодно размерами меньше слона. Впрочем, насчет слона Ланиус мог не беспокоиться – слону пришлось бы пройти сначала сквозь давильный пресс, прежде чем он смог бы проскользнуть между грудами документов. К сожалению, наемные убийцы вряд ли разделили бы подобную участь.
– Кто здесь? – снова крикнул король, и его голос сорвался.
И снова не услышал ответа, во всяком случае словесного. Потому что вновь раздался металлический грохот, и опять на уровне пола.
Ланиус задумался – сначала о наемных убийцах, а затем... Он воспроизвел звук, который издавал, когда собирался кормить котозьянов. И вдруг в поле зрения действительно появился один из его любимцев, на этот раз не с деревянной ложкой, а с серебряным черпаком, предназначенным разливать жидкость из какой-нибудь емкости с широким горлом.
– Ах ты, дурацкая тварь! – воскликнул Ланиус. – Как ты, интересно, сбежал на этот раз, Когтистый? И как ты пробрался на кухню и потом снова выбрался оттуда?
– Роур, – сказал Когтистый, что не объяснило ничего.
Ланиус снова издал звук, означавший наличие поблизости миски с вкусной едой. Все еще сжимая черпак, котозьян подошел к нему и позволил взять себя на руки, но свою добычу не выпустил.