— Расширил свой кругозор, сыщик? — спросил он деловито. — Тогда продолжим разговор. Время поджимает.
Владимир хотел возразить: «А я никуда не тороплюсь». Но решил не начинать разговор с пикировки. Молча сел в кресло и приготовился слушать.
— Мы остановились на Законе сохранения…
— Новый взгляд на проблему мне пытался изложить один ученый. Серьезный ученый, доктор наук, — сказал Владимир, с легкой грустью прогоняя от себя образы неожиданно возникших перед ним людей. Труднее всего было расстаться с Бертой, стоящей посреди каюты в прозрачной распашонке до колен. Усилием воли Фризе заставил себя вернуться из прошлого в настоящее. Но это «возвращение», наверное, показалось собеседнику слишком медленным.
— Нам это известно, — нетерпеливо отозвался он.
— Откуда? — удивился сыщик.
— От его бывшей супруги.
— От врача-диетолога? Неужели и она к вам перекочевала?
— В известной мере.
— Мистика, какая-то! — вспылил Фризе, как будто все остальное, что сейчас с ним происходило, к мистике никакого отношения не имело.
— Да не горячись, ты, Володя! Она теперь не диетолог. Директор кинофильмов. Пару раз даже сама снялась. Потому и попала к нам. Понимаешь?
— Нет! Не понимаю! — сыщик не мог сдержать раздражения. И переживал от этого. Стыдился того, что разговаривает на повышенных тонах. Не терпел, когда считал себя одураченным.
— Не понимаю, — продолжал он горячо, — откуда вам известно о моих личных разговорах! Не понимаю, что означают эти слова: «Попала к нам». Куда, это «к нам»? Ничего не понимаю!
— Да ты уже все понял, милок, но упрямишься. Уперся, понимаешь… как осел. А у нас времени мало. Можно сказать, в обрез.
Сыщик не мог припомнить, чтобы его когда-нибудь называли ослом, но почему-то не рассердился. Но и от едкого вопроса не удержался:
— А где же тогда у вас райские кущи, полноводные реки? Затерялись в песках?
— Да ладно тебе, остромысл! Не до шуток. В последние годы вы у себя наплодили монстров и теперь прямым ходом поставляете их нам, в эти, как ты изысканно выразился, «райские кущи». Спасу от них нет! Нашествие гуннов. Причем число их растет в геометрической прогрессии.
— Ты бы не тянул резину, братец! — раздался недовольный басок. Раздался словно бы ниоткуда. Соткался из небесной голубизны, как выражались в старину. — Бери быка за рога.
На экране гость по-прежнему красовался в одиночестве. И на поданную ниоткуда реплику не обратил никакого внимания.
— Ну, дела! — прошептал Фризе. — Глас вопиющего в пустыне.
— Не обращай внимания. У нас тут желающих давать советы — как у вас звезд на небе! Наизбирали в профком краснобаев!
— Я тебе дело говорю, — отозвался басок обиженно. — Владимир Петрович — мужчина современный, деловой. Время зря терять не привык. Приступай к сути. Понимающему достаточно полуслова. Забыл только, какой умник это сказал.
Фризе тоже вдруг забыл. Всегда помнил, а сейчас словно память начисто отшибло. «Надо же, надо же! — повторял он беззвучно. — У них еще и профсоюз имеется! Профком избрали! Интересно, а как со взносами? И с каких доходов платят?»
Не в силах больше сдерживаться он разразился гомерическим хохотом. Вытирал ладонью слезы и с опаской поглядывал на обиженное лицо собеседника.
Отсмеявшись, сыщик вспомнил автора афоризма. И еще он узнал красивый голос невидимки с телеэкрана. Ленивый и слегка самодовольный басок. Но обладатель красивого голоса находился в полном здравии! Владимир Петрович видел его в каком-то новом сериале.
Сам Фризе сериалы не терпел, но когда у него «на постое» обреталась Дюймовочка…
— Криминальные сериалы помогают в моей профессиональной работе, — с несвойственной для нее наглецой заявляла Галина Романовна, когда Владимир пытался выключить телевизор. — Некоторые приемы киношных сыщиков можно использовать.
Здравый смысл и логика следователем Межрайонной прокуратуры в расчет не брались.
Как ни старался он отвадить приятельницу от иссушающего мозги времяпрепровождения, успеха не добился. И нередко подсаживался к ней на диван, чтобы отвлечь от голубого экрана завлекательными разговорами или еще более завлекательными действиями. Последнее ему почти всегда удавалось. Даже в том случае, если накал экранных страстей бывал на самом пике: подлинные страсти Дюймовочка всегда предпочитала бутафорским.
Так вот, несколькими днями ранее обладатель слегка ленивого и в меру самодовольного баса был жив и здоров. Ну, если быть точными, отчасти жив и отчасти здоров. В телесериале, который с увлечением смотрела Галина Романовна и в то же время пыталась не поддаваться на приставания Фризе, его застрелили нехорошие мужчины. Невеста долго и горько рыдала на изрешеченной пулями и политой клюквенным соком груди героя.