Проверка не заставила себя ждать. Такие же дяденьки и тетеньки из городской комиссии (разве что рангом повыше, начальники цехов завода, школьные директрисы, работники городского управления образования и здравоохранения) пришли инспектировать то, как осуществляют свои гражданские права рядовые граждане. После недолгого осмотра похвалили за идею с магнитофоном и поругали за ободранные стены. На что физрук-председатель прозрачно намекнул, что это вина скорей городского управления образования, а не учителей. В ответ одна из тетушек-«комиссарш» (работник этого управления) вспылила и высказала свое мнение по поводу присуждения данной комиссии какой-либо премии. Обмен любезностями был закончен, и высокие гости уехали на другой участок.
Примерно через полчаса прибыл Воронович. Видимо, Лена все-таки добралась до его имиджа. Мятый дорогой костюм сменил демократичный свитер с северными узорами, джинсы и псеводонедорогие ботинки. На голове были оперативно сконструированы есенинские локоны, аккуратно закрывающие молодую лысину. На лице сверкала улыбка, и еще не сошел здоровый румянец, оставшийся после охоты и бани в сопровождении высоких военных чинов. Короче свой в доску живчик из народа, от имиджа нефтяного мальчиша-плохища не осталось и следа. Ну разве что «Роллекс» и второй подбородок, ну, да ладно, у бабулек все равно зрение плохое. Сопровождали его неизменный Вильич и охранник, которого по такому случаю тоже заставили одеться в свитер и непрерывно улыбаться. Надо признать, бодигард, демонстрирующий железные вставные зубы по поводу и без повода, производил жутковатое впечатление.
Кандидат поздоровался за руку со всеми членами комиссии, пожелал удачи, высокой зарплаты и честных выборов, спросил меня, нет ли нарушений, и удалился. Досвиданье пытался было толкнуть очередную речь, но Воронович на удивление жестко оборвал его и утащил за рукав с участка. Скорее всего, его тоже начали доставать ораторские потуги неудавшегося Наполеона, тем более, зная характер Вильича, нетрудно было предположить, что спектакль «Ленин на броневике» повторялся перед каждой комиссией.
Еще через некоторое время приехал Бурков. Рука стилиста чувствовалась и тут. Белая рубашка (Пушкин на дуэли), взбитая шевелюра, слегка подведенные глаза (в Гордореченске он считался женским любимцем, хотя ходили слухи, что сам депутат неравнодушен не только к прекрасному полу), никаких портфелей с бумагами и деловых костюмов, все свободно, раскованно. Будь проще, и люди к тебе потянутся (надпись, нацарапанная на банкомате), как нельзя лучше подходила имиджу претендента. Бурков в точности повторил маневр соперника с рукопожатием. Подольше пообщался с членом комиссии, делегированным от «Землячества», подмигнул «коричневому пиджаку» и скривил гримасу в мою сторону (не сдержался). После чего сел в раздолбанный старый «Москвич» (И где только достал? Раньше уважал исключительно «бомбы» и «мерсы», но чего не сделаешь ради народной любви!) и уехал.
Выборы близились к концу, процент явки избирателей хоть с трудом, но перевалил положенный предел. Людей приходило все меньше и меньше, члены комиссии радовались, готовясь отмечать этот день целую ночь. «Коричневый» куда-то свалил, видимо, понял, что после приезда Буркова проверок его работы больше не будет и можно идти отдыхать после «напряженного» рабочего воскресенья. Я разгадывал сканворд, ответы находись легко. Или я такой умный, или эти штуки действительно генерируются сотнями на компьютере. Нарушений избирательного законодательства я так и не увидел, даже скучно. А где же темные личности с бегающими глазками, пытающиеся подбросить стопку бюллетеней с галочками за конкурента, братки, меняющие водку на чистые бланки и прочие персонажи предвыборных страшилок? Нету, борьба идет исключительно за умы, хотя и теми же методами.
Наконец заветные восемь вечера. Избирательные участки опечатываться и закрываются, у дверей встают милиционеры. Целый день слуги закона били баклуши, обеспечивая «безопасность» выборов. Теперь до конца подсчета голосов никто не имеет права как выйти за пределы спортивного зала, так и войти в него.
Торжественно открывается ящик, и содержимое высыпается на стол. Вот она народная воля – куча мятых бумажек на нескольких составленных школьных партах. Теперь от количества крестиков и галочек в разных строчках будет зависеть, что произойдет с областью в ближайшие 4 года. По-моему, справедливей было бы разыгрывать место депутата в лотерею, так хоть иногда смог победить умный или хотя бы честный человек.