3
Девушка исчезла без следа. Он даже не узнал её имени, от чего ощущал лёгкую досаду. Не умываясь, Маркус вышел за дверь и спустился по лестнице в узкий пыльный коридор старинного дома с красными стенами, где два стройных ряда дверей защищали постояльцев от ненужных взглядов. Могли ли эти люди знать, что тяжелой поступью мимо них проходит еще «юный», невоспетый герой империи? Человек, что видел многое в свои тридцать.
Минув ещё одну лестницу, он вышел в шумный зал, где за круглыми столами в вечернем полумраке люди распивали самую разную дрянь, и перешептывались слухами о десяти знатных домах города. Маркус и сам изредка не брезговал посидеть тут среди сплетен и тайн, но сегодняшний день требовал от него предельной концентрации. Всё же речь шла о «диком» — твари из глубин, с какой не стоит шутить. Пусть и не смертельную, но опасность она представляла.
— Ооо! Господин Инквизитор, что-то вы сегодня поздно! На старости лет спина подводит? — послышался смех из дальнего конца зала. То обращался к нему парнишка лет двадцати, в компании мужчин постарше; он явно пытался заработать авторитет подколов гостя. Парень этот был сыном уважаемого члена совета, и сюда сбегал от «высокой жизни», не в силах вынести «подтирающих задницу слуг» и «порхающих будто феи горничных». Когда-то давно на эту идею его натолкнул Маркус.
— Заткнись Кай, или я сломаю тебе спину, — строго ответил инквизитор, бросая на светловолосого пацана снисходительный взгляд.
— Что это с тобой? Не в настроении? — спросил кто-то. Остальные наблюдавшие за шуточной перепалкой сразу отвернулись, и Маркус прошел к центру зала. На пути, скрипя половицами, он пытался уловить то чувство слежки, что преследовало его последние две недели, но кажется — наглецы не решились показаться тут. Теперь он думал, что может, это недавняя гостья следила за ним? Похоже на правду, но в её ауре маны он не почувствовал ничего схожего с «той» аурой, так что вероятно — нет. Оставалось только внимательно вслушиваться в речи притихших гостей, пытаясь уловить случайные детали обстановки в городе.
Ничего. Только сплетни о любовных интригах, о странном короле, об императоре с далёкого Каванада, и об участившихся происшествиях с кораблями в мертвых водах. Местные приходили в этот постоялый двор не столько ради тревожных вестей, сколько ради отдыха после тяжелой работы в литейной или на шахтах Таумера.
«А ведь спина и правда болит, собака, и настроение как на душу насрали», — подумал Маркус, и устроился за опустевшей стойкой. Хоть он и выглядел в худшем случае на двадцать-восемь — раняя для его возраста частичная седина черных как смоль волос, щетина, да взгляд человека прошедшего через ад, — выдавали в нём старика. Никто точно не мог сказать, и даже сам Маркус, сколько же ему на самом деле лет, так что цифра всегда называлась разная.
Хозяйка так и не пришла, принесенный слугой омлет был без запаха, без вкуса и без цвета, а время наступало стремительно. Бормотушный чай пах цедрой, вызывая у инквизитора жгучее желание вылить всю кружку кому-нибудь на голову, или даже себе.
В этот особенный вечер Маркус вышел из постоялого двора с особенно мрачным выражением лица. Он давно уже так откровенно не разговаривал с женщиной похожей на честную, и теперь её пропажа отдавала глубоким чувством одиночества и холода. Дважды обругав себя за внезапную слабость, Маркус облокотился на стену трехэтажного дома с красной черепичной крышей, зажатого меж таких же домов, и закурил.
С дома напротив на него смотрел уличный портрет императора Артура IX — молодого мужчины с длинными серебристыми волосам и мудрым, добродушным взглядом. Двумя руками Артур держал тяжелый клинок, вонзив его в землю.
— О, приятель, и ты тут? — пробурчал Маркус, зажимая сигарету в зубах, после чего перевёл взгляд на лево, к мощеной круглым камнем улице. Та уходила вниз, меж стройных рядов домов к далекому берегу океана.
Он задумался: где-то там ведь сейчас живут его друзья, или жили еще лет пять назад, когда он последний раз приплывал на остров. Интересно, что с ними сейчас? Тут-же его взгляд зацепил силуэт невысокой женщины проходящей мимо. Он увидел в ней кого-то, кого давно ждал, и кого машинально искал взглядом. Конечно этого человека не могло быть тут, и вообще не могло быть.
Поймав себя на такой вот «слежке», Маркус с раздражением высек пламя из руки. Проходящий мимо бродяга тут-же шарахнулся, начал тихо извиняться, плетясь в сторону как побитый пёс. Образ несуразного Лондонского детектива-шута ещё никогда не был так грозен, как сегодня. Этот образ был тем, к чему Маркус давно и сознательно стремился, имея представление о детективах из сомнамбулических романов земли; об этих таинственных книгах и о связи «двух миров» Маркус любил подумать на досуге.