«Хах, не думал, что кто-то может узурпировать мечты. Ох уж эта элита».
На этой мысли, втянув дым, Маркус поморщился; ну и гадость же он курил. Где её вообще делают? На каком-нибудь острове на краю империи? И ведь наверняка не без помощи рабов. Уж не лицемерие ли это, курить сигареты собранные ценой тех жизней, которые сам и спасаешь?
«Всех не спасешь», — парировал Маркус, и мысли его вновь вернулись ко снам и к «земле».
Даже будучи сновидцем, инквизитор ничего больше не видел. Тот «настоящий» Маркус из Лондона, что снился ему в прошлом — погиб в последнем сне. Инквизитор больше не видел ни кошмаров, ни тех таинственных образов, где писатель ночами корпел над своими детективными романами, преисполненными чертей, вампиров, и невесть чего ещё.
Неудивительно, что столь загадочные видения создали вокруг сновидцев особую культовую репутацию; поспособствовала тому и их редкость в популяции — всего один сновидец на тысячу человек. Именно они руководствуясь видениями, «переизобрели» и местную монархию, и экономику, и множество наук. Сновидец — в обществе значит человек талантливый, перспективный, одаренный во всех смысла и едва ли не с рождения опытный; по крайней мере, так о них думали, ведь в больших городах сновидцы занимали многие руководящие должности везде, куда не плюнь.
На фоне громкого города до Маркуса вдруг донесся диалог:
— А как же свет ночью? С холма, из заброшенной церкви! — с воодушевлением твердила одна.
— Ага, — мрачно отвечала вторая, — бабушка мне сказала, что это ангелы спустились. Ну и бред.
— Бред или не бред, а свет-то был! Может сходим, проверим?
— А точно нужно?
— Да давай… Чё ты.
Маркус повернулся к говорящим, то были ещё совсем юные леди опрятного вида, хоть и не сказать, чтобы знатного рода, судя по некоторым отличительным знакам. Они стояли от него в трёх метрах, рядом с большим фонтаном.
— Не стоит вам ходить туда, — громко ответил он, выпуская дым с видом нравоучительного отца.
— Неужто вы что-то знаете? — хором, с недоверием спросили те.
— А по вашему, не должен? — с улыбкой спросил он, указывая на небольшой значок открытого глаза, пришитый к пальто.
— Да ну, инквизитор? — Девушки подошли ближе, не скрывая интереса и скепсиса.
— Как видите.
— А у вас на черном острове правда пытают людей? — вдруг спросила одна, та, что выглядела сильно пессимистичнее своей подруги.
— Правда, — он кивнул, — но только своих.
— Это как понимать? Зачем пытать своих?
Маркус загадочно улыбнулся, щурясь, втягивая дым.
— Понятно… — девушка отвела взгляд, и сцепила руки, — ну… мы пойдем…
— Да, не нужна нам эта гора… пойдем лучше домой, — как бы сочувственно ответила вторая, беря подругу за плечо, и почему-то осуждая Маркуса взглядом.
— Удачи, — сухо кинул он в ответ.
«Ангелом меня ещё не называли», — мелькнула самодовольная мысль. Хотя, с чего бы именно ангел? Ведь эти крылатые твари даже не принадлежат безымянному миру. На ангелов тут больше всего похожи Арпины, но вот только святого в них мало.
Впрочем, со всей уверенностью можно утверждать, что фольклор местных живущих в крупных городах, прочно укоренил «землю», и это при том факте, что она физически не существует. Это прямо прописано в «догмате» — древнейшем тексте, что дошел до расы людей от основателей, величайших магов, владевших ныне забытыми технологиями и знаниями. Сны о земле — нечто вроде отзвука иной реальности, и ничто более. Просто коллективный набор бесконтрольных образов, помогающий людям безымянного мира двигаться в темноте безбрежных вод. Идеальная путеводная звезда для тех, кто утратил свою, или даже не находил.
Теперь, спускаясь по мраморным лестницам к дворцовому району, инквизитор ощущал смутную тревогу, ведь рисковал утратить ещё и свою крестницу Розу. Эта несносная девчушка была дочкой короля Эндрю, и младшей наследницей трона. Жаль, что Эндрю сошел с ума, и теперь напоминает скорее обезьяну, добровольно запертую в самой темной из комнат дворца. Роза же выросла слишком быстро; Маркус всё ещё помнил, как ее крестили в одной из Христианских церквей Таумера.
Будто по совпадению, стоило Маркусу подумать о церкви, как раздался колокольный звон. Он и не заметил, как за размышлениями проделал немалый путь вниз к дворцовому району. У самого конца лестниц располагалась ещё одна прямоугольная площадь — левым краем и передом она уходила в резкий обрыв, с которого открывался широкий вид на весь город и океан. Правая сторона площади кончалась отвесной стеной гигантской скалы, вдоль которой вверх и вниз беспрестанно двигались магические лифты. На этой самой скале находился Королевский Дворец, а еще выше Дворец семьи Кантано, Пик острова и Небесный район — самая элитная зона в городе.