Маркус поморщился, осторожно огляделся периферийным зрением, особенно следя за спиной, обостряя магические чувства.
«Ритуальный алтарь. Значит убийца ушел, или ещё в доме», — сразу понял он. Ничто не передает ману так-же хорошо, как живая или «недавно-живая» плоть сознательных существ. Чем сложнее структура их души, тем ценнее и физический «материал», тем больше в нём крепких каналов проводящих ману. Многие отдают состояние за минералы, по свойствам отдаленно напоминающие подобную плоть, в то время как маги лишенные морали и прочих социальных конструктов — вместо шахт посещают деревни.
«Только вот собрать такой пьедистальчик, это не молитву прочитать. Дело плохо».
Свет резко погас. Раздался шорох.
Маркус почувствовал позади какое-то движение. Он едва успел сделать шаг, как мимо пролетело нечто острое. Орудие вонзилось прямо в алтарь, подняв новую волну тихих стонов. Второй «кинжал» со звоном отскочил от невидимой кольчуги под плащом Маркуса. Третий он отразил силовой магией ветра. Резко обернувшись, инквизитор взмахнул рукой, и чудовищный взрыв атрибута пламени вырвался из его тела, очерняя кирпичный чердак. В бушующем теперь алом огне Маркус увидел лишь темный, горбатый силуэт. Тот стоял неподвижно, охваченный голодными языками, будто глядя на инквизитора сквозь завесу, и насмехаясь.
«Тц. Он его не чувствует? Пламя нехилое. Нужно было брать из дома нормальное оружие. Остается только худший вариант…»
Силуэт начал медленное движение в сторону инквизитора, казалось, совершенно не обращая внимания на огонь. Вместе с тем, давление в комнате поднялось, прижимая раскаленный воздух к земле, вынуждая инквизитора пасть ниц, преклонить колени.
— Я в такие игры не играю, — напряженно улыбнулся Маркус, истекая потом. В глазах у него помутилось, силуэт начал троиться. Выхватив маленький кинжал из-за пояса, инквизитор вонзил его себе в руку, в одно конкретное место, где под кольчугой на коже находилась небольшая метка. Кинжал с призрачным свечением прошел сквозь доспех, словно только для этого и был создан. Рука Маркуса тут-же почернела, безжизненно упала, а изо-рта по щетине побежала струйка крови. Он оскалился, переходя на глухой рёв, с тяжестью поднимая вторую руку, будто она держала целый дворец. Всё пламя в доме завихрилось со страшной силой, завывая, окрасилось в черный.
«Должно сработать». — Маркус ещё шире растянул нервную улыбку, взгляд его почти ничего уже не различал в отличии от прочих обостренных чувств, сигнализирующих об абсолютном окружающем хаосе бушующей маны.
Из черной бури раздался во всех смыслах нечеловеческий вопль. Силуэт, противопоставляющий себя пламени инквизитора, теперь медленно растворялся в нём. Маркус чувствовал, как жарким воздухом омерзительная энергия твари движется к его телу, проходит сквозь душу, по сотням каналов устремляется к голодной печати на руке. То были остатки жизни невинных жертв, небрежно собранные «темным магом» со всех удаленных деревень, затерянных в лесах Либерталиса.
«Это не человек, и даже не аш. Чертово Лоэ’Ноши», — поймал себя на ужасной мысли Маркус, когда небольшой кусочек воспоминания мага пронесся сквозь рассудок. Эта тварь… она принадлежала к числу тех существ, какие редко покидают забытые земли пустыни Тараэска и пещеры острова Шаэт. Само их существование для многих загадка. Вот только почему «оно» тут? На другом конце материка?
Словно в ответ на безмолвный вопрос, вспышкой Маркусу явился еще один неявный образ: то был приказ подготовить ритуал, отданный знакомым инквизитору силуэтом; старым «товарищем», если можно так сказать. Именно этот человек самолично привез сюда тварь.
«А я уж думал, ты подох там, дорогой вождь. Да уж… Не надеялся, что появятся Натимские Варвары. Значит и они положили глаз на Либерталию? Что-то в деталях дела мне не писали, что они уже так близко. А эта тварь…»
— Что, больно? Мне тоже. — Маркус указал на почерневшую руку. — Но ради тебя не жалко потерпеть. — С неподдельным омерзением он высоко поднял голову. Его седые волосы, чередующиеся с черными в хаотичном порядке, спадающие до плеч и на щетинистые скулы, развивались под дуновением черного пламени, там, где ниже находилась болезненная улыбка.
— Ужасный, омерзительный вкус! — послышался яростный вопль из глубин огня. Несмотря на природу твари, на Триальском она говорила не хуже носителя, ввиду интеллекта значительно превосходящего интеллект всех прочих рас. Способности к мимикрии Лоэ’Ноши тоже поражают, и ещё… Маркус почувствовал, как алтарь позади него резонирует, и как гигантский поток энергии устремляется внутрь огненного вихря. Вонь паленой плоти теперь стала невыносима.