— Но… — начал Фатий.
— Никаких но! — старик ударил по столу, и волна психической энергии прошлась по залу погружая присутствующих в ужас. Все затихли. После старик спокойно добавил: — у нас нет сил, чтобы противостоять богам. Даже один бог, это проблема куда большая, чем вы, юнцы, можете себе представить. И… мне не послышалось? Ты, Фатий, предлагаешь нам скрестить собственный род с семенем черных атрибутов? Разве же ты не знаешь, к чему приводят магия крови или плоти? Посмотри на Атан’Куа, глупый ты щенок, и не смей больше открывай своей пасти. Что же до проклятого, то я не знаю, почему он явился в видениях сейчас. Я бы не хотел, чтобы это бедное дитя погибло.
— А других человеческих детей тебе не жалко? Тех, что мы тайно убили, например, — буркнул Фатий.
— Это не вопрос человеческой морали, Фатий. Я не так долго жил среди этих странных созданий, чтобы проникнуться ею. Это вопрос практичности. Ты понял? С потерей каждого члена инквизиции, весь мир становится слабее; только глупые короли и жирные бароны не понимают этого, сидя на своих замасленных креслах.
Фатий не ответил. Очевидно, он испытывал странную неприязнь и к инквизиции, и к проклятому, и в целом ко всему людскому роду.
— Каэн, ты привезла мне книги с материка? — обратился старик к провидице, указывая на неё костлявой рукой.
— Слуги доставят их к покоям. Некоторые было непросто получить, — кивнула провидица.
— Неужто Триумвират всё ещё против? Какие гордецы. Эта кучка уродцев и правда считает, что они не страннее нас? — усмехнулся старик, — что же, тогда я оставлю вас.
Старик осторожно встал, и удалился.
— Только книги его и интересуют, старый мечтатель, — огрызнулся Фатий.
— В отличии от тебя у него на шее голова, а не задница, — резко бросила Каэн, и встав из-за стола, покинула зал. На обратном пути она размышляла о сложном плане, и о том, какую выгоду можно извлечь из надвигающейся катастрофы.
«Может, если помочь проклятому… тогда и нам что-нибудь достанется», — решила она, возвращаясь к шатру.
Глава 4
1
Словно пожар в темном доме, на океан неумолимо надвигался закат. Решив некоторые дела в городе, Маркус без конца спускался вниз по лифтам и ступеням, от дворцового района к золотому, от золотого к серебряному, и от серебряного к медному, с каждым шагом всё приближаясь к берегу. Постепенно городской пейзаж менялся, архитектура теряла былую роскошь и величие готики, переходя в статус «обычной» или даже «нищей». Всё становилось пыльным, грязным и слишком уж людным. На домах появлялось всё больше противоречивых плакатов, что с особым красноречием призывали выступать против Триумвирата, резать Канойцев, давить гномов, выдирать ашам глаза и использовать как светильники; то были древние следы первой войны между империей островов людей и материком Триумвирата; патриотизм и расизм во всей его красе.
Под ужин Маркус спустился к центру города, в «район меди» — место, где сосредоточилась вся бытовая промышленность города: все лифтовые спуски в шахты, котельные, кузни, алхимические лаборатории, швейные, и другие прелести. Он давно тут небыл, в части района, которую жители называли «Кирпичным городом», среди замазанных саманом и прочими смесями халуп. Дома здесь стояли так плотно, что между ними едва падал свет; где-то совсем рядом, в тесных дворах между темных щелей, лаяли собаки и кричали дети. В воздухе неизменно витал запах шахтерской похлебки с морковью и луком, да отвратительная вонь рыжей тушеной капусты. Особенно тут несло гарью. Дым от домов местами опускался так низко, что даже днём создавал туман. На и без того узких улицах не проходило и минуты, чтобы кто-то не задевал Маркуса плечом.
Из за узкого поворота, там, где кирпичный дом кончался темным переулком — послышался детский смех. Маркус поморщился и отвел взгляд.
«Опять что-ли эта улица? Вот ведь», — подумал он, краем глаза заметив вывеску на доме: «Приют святой богоматери на сорок-девятой улице».
Из-за угла выбежали трое мальчишек в одинаковых зеленых потрепанных кофтах и в рваных штанах. В руках они держали книжки с заголовком: «Хоббит», наверняка адаптированные неумелым местным ремесленником из подвалов, со множеством неточностей и выдумок; впрочем, он мог бы и вовсе сочинить эту книгу сам, украв заголовок. В городах империи так нередко поступали люди, не имевшие сомнамбулических видений, но голодные до денег; тему для спекуляций лучше придумать сложно.
Глазами Маркус провожал даму слева с тазиком белья на плече. Он едва сумел разглядеть её силуэт в низко опустившемся от котельных рыжем дыму; в тумане она походила на призрака невесты.