— Истории у тебя и впрямь как у деда, — хихикнула Адель.
— Ну, ты ведь не захочешь слушать про войну, правда? Всё плохое у нас ещё впереди, так что гном… гнома не жалко, — с этими словами Маркус сжёг окурок в руке.
— И что с ним стало потом? Рония ведь…
— Ага. Но он бежал, и вовремя, — задумчиво ответил Маркус, — сейчас где-то в Каванаде живет. Вроде бы на пятом внутреннем круге, где набережные. У них там целая гномская коммуна, даже император приезжал.
— О, я слышала о ней. Они ведь подарили ему горшок и плед? Мои знакомые магички много язвили на этот счет, что мол, Триумвиратские и подарка нормального сделать не могут.
— Не знаю, императору всё понравилось. Стоит у него в спальне, я видел, — Маркус пожал плечами.
— Ты лично знаком с императором? — Адель подняла брови.
Маркус медленно повернул к ней голову, и осторожно улыбнулся, с таким подозрительным видом, будто вор.
— Что?
— Это был мой самый большой провал, — медленно протянул он, и потом добавил: — никогда, никогда не связывайся с сапфировыми эльфами, и не пей ту дрянь, которую они дают. Мало того, что это было вообще не весело, так и император до сих пор припоминает мне мои выходки.
— И давно ты с ним встречался?
— Я… — Маркус ответил не сразу. С пространным видом он втянул табачный дым, словно вспоминая очень старую и не слишком приятную историю. — …Года три назад, по одному делу для инквизиции. Благо, сейчас мне в столице делать нечего. Ты сама-то была в Каванаде?
— У меня там дом, небольшой, но красивый. Много времени убила, чтоб его в порядок привести.
— Покажешь? Если выберемся. Кстати об этом… — Маркус достал что-то из кармана, протянул Адель.
— А? — Она приняла кусок пергамента. Развернула, прочла письмо. Несколько секунд сидела в недоумении, а потом во взгляде у неё мелькнула искра гнева.
— Как это понимать?!
— Это на случай, если я умру там. Передашь императору. Он поймет, что делать.
— Решил в герои заделаться? Почему сразу ему не написать? — она протянула бумажку Маркусу, но тот даже не повернулся. Некоторое время он думал над ответом, потом сказал:
— Понимаешь… это моя работа. Не твоя, и не его. Если я расскажу всё сейчас, да ещё и красочно, то они направят на остров не меня, а Верховного Инквизитора Гербера. Это, понимаешь… тактическое оружие вселенского поражения. Короче, не хотелось бы отрывать моего учителя от работы. К тому же, я и так в долгу перед империей, так что пусть пока и его Императорское Величество посидит на теплом месте, с ощущением, что всё идет своим чередом. Инквизиция для этого и существует. Ну а ты… — Он посмотрел на девушку строго. — Ты плывешь со мной ради Розы, и умирать тебе нет нужды.
— Если ты будешь мёртв, то и я тоже. Разве нет? — напряженно спросила Адель.
— Я буду умирать очень долго, и поверь: не без боя, — ухмыльнулся Маркус, поднимаясь с места.
— То, что ты паникер, не значит, что я буду тебя слушать. Что-бы ни было на том острове, оно не обязательно должно убить нас, — тихо ответила Адель, вставая вслед за ним. Теперь они оба смотрели в одну точку на небе: на небольшое розовое облако посреди ярко-рыжего неба. Это последний день, когда они ещё могут посмотреть на небеса.
— Красиво, как и всегда, — сказала Адель, машинально касаясь ромбовидного камня на шее.
— Да, недурно. Хорошо, что основатели додумались подглядеть неб.
— Угу. — Адель краем глаза посмотрела на Маркуса: тот стоял мечтательным и одиноким силуэтом, как статуя забытая в садах. Прекрасный, заброшенный, ведомый какими-то принципами, которые Адель боялась понять.
«Что же привело тебя сюда?» — думала девушка, не находя ответа. Большинство инквизиторов находились под пристальным вниманием летописцев, глашатаев, сплетников и торговцев информацией. Будь то «Мастер Теней» или «Белый Глаз» — все они известные «герои» как в империи людей, так и на землях Триумвирата. Маркус же был одним из тех, о ком говорили редко и либо с насшемкой, либо с опаской. Даже среди сплетников его история начиналась двадцать лет назад, с момента вступления в инквизицию, и ни днём ранее.
— Ты так любишь небо? — спросила она, отбросив догадки.
— Да, есть в нём что-то такое общее для всех миров и времен, вечное.
— Думаешь?
— Уверен. Под солнцем умирают сотни поколений, но оно всегда одно. Хотя говорят, что настоящее солнце меняется, но жизнь его так длинна, что для человека оно бессмертно. — Маркус почесал щетину, раздумывая, не слишком ли он закрутил мысль.