— Ты точно инквизитор?
— Кто знает. — Маркус прищурился, что-то в толпе напротив ему не нравилось. Он вгляделся в одно из лиц на переднем плане, и особенно на шею этого человека, с каким-то странным родимым пятном уж слишком правильной круглой формы. Маркус хотел было встать и подойти к нему, но тут перед лицом у него проехала карета, и человек затерялся в толпе.
«Показалось, стало быть», — Маркус пожал плечами. Может и не показалось, но теперь это не его дело. Он перевёл взгляд на Адель: девушка была сама не своя, оглядываясь по сторонам в ожидании начала праздника, когда глашатай выйдет в центр площади, и объявит торжество. Маркус отметил, что ей очень идёт этот темно-синий наряд, и что ее рваное каре выглядит куда лучше тех прямых причесок, какие носят особенно педантичные аристократки.
— А ты сама откуда? — спросил он почти машинально.
— Я? Из Унтер-Тира. — С коварной улыбкой ответила девушка.
— Ага. А я родной сын Илия, и дедушка мой чёрный бог.
— Я серьезно.
— Да ну? — Маркус чуть опешил, нахмурился. — Ты что же, сбежала?
— Получается так. Хотя нас не держали там насильно, но как бы…
— Но держали.
— Верно. Получается так.
— И тебя не ищут?
Адель улыбнулась.
— По этому ты искала меня? Избавиться от преследователей?
— С этим мне помогли бы и Дети Глубин.
— Сомневаюсь. У вас одни заучки. Драки больше по нашей части.
— Ну я, просто…
Адель не договорила, её перебил глашатай, что он умел делать лучше чем кто-либо ещё. На всю площадь он завязал речь, и все затихли:
«Кхм кхм. Друзья! — Он опустил взгляд на бумагу, стараясь стоять как можно выше на деревянной подставке, потом начал читать, да так эмоционально, что Адель сразу скрутило. — В этот день, перед печальным событием осени, мы собрались тут, дабы отметить уход счастливого лета. Для многих из вас это лето могло быть непростым, и поверьте, жизнь редко бывает легкой, иначе нам с вами было бы не так интересно её жить. Уверен, вы пожелали бы, чтобы многих вещей из прошлого вовсе не случилось, и потому сегодня мы отпускаем лето, и всё что было раньше, обращая свои взгляды только к будущему. Наш великий, любимый Император Артур и… король Эндрю, непрестанно следят за порядком в городе и империи, за процветанием и достатком всех районов, пусть даже это будет медный квартал. Такой праздник, как день лета, должен быть доступен всем, так что прошу, проявите благосклонность к ближнему своему, и к тем, кто стоит вас ниже, обделенный умом, но поверьте, не по своей вине. Пейте, друзья, и танцуйте, ведь сегодняшний день создан для этого!»
Раздались бурные аплодисменты, крики толпы. Из окон таверны повысовывались люди, и из домов окружающих площадь тоже торчали головы. Все смеялись, кто-то даже рыдал.
Маркус стоял мрачнее тучи, перебирая меж пальцев вторую сигарету за этот час.
— Как тебе речь? — Адель подошла почти вплотную, ведь толпа сильно пожирнела, и вскоре ей уже негде было стоять, если только не прижиматься к Маркусу. В центре площади раздавали какие-то дешевые статусные подарки, и все выстроились туда.
— Прекрасная речь. Проникся сочувствием к этим несчастным любителям съедать золотую корову на завтрак. Для почек столько белка не полезно.
— Ты драматизируешь. Понятно, что он написал это для конкретных домов.
— Ну да, для Ноктюрнов и Голдменов. Сколько я живу в этом городе, те два дома никогда не меняются. Уверен, эту речь заказали Голдмены.
— Хочешь уйти? — Адель взглянула на него испытующе, снизу вверх. Её совсем придавили к Маркусу.
Инквизитор кивнул, взял её за руку, и пусть не без боя, но они покинули толкучку. В толпе еще пару раз Маркусу мерещились люди со странными метками на шеях, но он старался их игнорировать, поскольку глаза подводили его особенно часто в последние годы, то и дело показывая то, чего нет. В конечном счете, завтра ему предстояло дело, важность которого невозможно затмить даже тревожными подозрениями.
Они двинулись вдоль набережной канала, обтекающего площадь по кругу, когда из толпы позади раздались крики и визг. Маркус резко обернулся, дернулся как взвинченный сокол. Потом сразу рванул туда, в гущу, а Адель только и успела, что протянуть за ним руку.
«Где? Где он?!» — судорожно думал Маркус, расталкивая людей, всё приближаясь к крику. Он пытался использовать магические чувства, но увы, каждый маг знает — чем больше в одном месте людей, тем труднее отличить их ауры друг от друга, ведь вся эта масса циркулирующей маны неминуемо сливается воедино, растворяя всякую индивидуальность.