Тварь заскрипела, барахтаясь в голодном пламени, будто скелет, пытающийся покинуть адский котел магмы. Послышался треск костей, и её голос зазвучал хором тысячи бурлящих кровью жерл:
— Подделка. Ты пытаешься походить на нас? На диких. На высших! Какая жалкая судьба, Пиромант. Не даром ты оказался тут, на дне мира, — злобно бурлила тварь, набирая силу. Пламя закружилось вокруг ее алой ауры, срывая крышу дома, водоворотом проламывая пол, вырываясь наружу прямиком в уже пылающие леса.
— Не осилишь! — сквозь слепоту прохрипел Маркус, закрываясь рукой от ярчайшей вспышки света.
Похоже, он был прав. Через мгновение со вспышкой всё кончилось — исчезли и маг, и пламя, и даже лесной пожар. От алтаря осталась только груда пепла, и даже алая мана покинула дом.
Наступила абсолютная тишина, растворенная во тьме.
«Упустил. Да что-ж такое». — Маркус медленно опустился на пол, и дрожащей рукой нащупал сигарету. Он не мог поджечь её, потому-что второй руки у него теперь не было, и сил на приказ пламени он найти не мог.
«На восстановление уйдет три месяца… может два. Стоило ли оно того?» — подумал инквизитор, глядя куда-то в сторону почерневшей конечности. Вопрос риторический. Так работать не выйдет, а значит, без его надзора погибнет еще десяток людей.
«Цена есть цена, мать её». — Маркус сплюнул кровавый сгусток в прожженную в полу дыру. Капля достигла дна лишь через пол минуты.
Тогда он взялся за руку, съежился, затаил дыхание и замер, экономя последние крупицы маны. В таком положении Маркус просидел до самого рассвета, не смея шелохнуться, прислушиваясь к далёким крикам улетающих гусей, вздрагивая от каждого шороха.
2
Вечерело. В деревне на широком поле, что окружено еловым лесом, — из всех труб валил дым. Дети бегали от забора до забора, и бабы с большими деревянными тазами носили одежду в бревенчатые дома. Их мужья, собравшись у большого колодца, обсуждали неурожай, подозрительных соседей, и плохое настроение государя. Грязная серая дорога вела мимо них, через колдобины и лужи к высокому холму, на котором расположился некий то-ли замок, то-ли форт.
Когда Маркус въехал в деревню, из придорожных домов донесся шепот, и люди поспешили закрыть ставни. В ближайшем дворе залаяла собака и закричал петух. Въезжая, одну руку инквизитор держал под плащом, а вторую на гриве лошади. Обычному человеку трудно было бы управляться с лошадью одной рукой, и в прошлом инквизитор хорошо прочувствовал это на себе. К счастью, обычным человеком он давно уже не был, и сейчас обладал рядом навыков и качеств, с которыми мог бы прожить и без рук. К тому же, Маркус знал язык некоторых животных, и потому с лошадьми у него никогда не было проблем.
Проезжая, Маркус старался не вдыхать зловонный аромат баклажанного хрючева, рыжей тушеной капусты и чересчур жирного утиного мяса. Только мельком он следил за людьми, что в свою очередь глядели на него из-за закрытых ставен.
«Какие тут все подозрительные. И ради них я стараюсь? Так Либерталия принимает своего героя? Хах, героя… ну загнул. Кое-кто провалился сегодня, так-что не ему судить запуганных селян. Но с другой стороны… откуда им знать? Что бы я не делал, они будут бояться. Спас я их, или обрек на смерть — итог один. Мне давно стоило привыкнуть к сходству людей и свиней. Кто из них боится больше, это ещё вопрос».
Из ближайшего открытого окна на инквизитора покосилась, видимо, особенно смелая старуха. Он с лёгкой улыбкой помахал ей шляпой, машинально переводя взгляд на нечто менее приятное. Он проезжал мимо покосившихся зеленых заборов и одиноких ив.
На одной из них повесили человека, хотя вначале инквизитор принял тело за длинную ветвь. Он примерно догадывался, чем висельник заслужил такую участь — тот был связан по рукам и ногам перед повешением, а это обычно знак, что человек особенно не равнодушен к детям. Ироничной Маркусу показалась одежда висельника, причастная к некоторым стереотипам… иного мира, которые похоже, иногда подтверждались и тут. Конечно Маркус не думал, что каждый из «них» — «такой». Он был человеком широких взглядов, начитанным, и потому не часто верил в около-религиозные предрассудки.
Минув деревню, вскоре инквизитор оказался у высоких врат форта. Два стража пустили его без лишних вопросов, и трусцой проскакав ров с бурной рекой, он въехал в безлюдный двор.
— О, старый вернулся! — крикнул мальчик лет десяти из крытой конюшни, после подбегая к Маркусу.
— Не доставай его, уши откручу! — послышался другой голос с крепостной стены.