— Ополчение лесов Либерталии, нас тут все знают. А ситуация… — мужчина задумчивым взглядом окинул берег, потом добавил: — хуже не придумаешь; варвары заняли все побережье. Эти трое были последние и вон ещё один на корабле, но скоро появятся другие. Они просто ещё не в курсе, что мы тут. Пожар скрыл следы, потому-что они и сами весь лес жгут, но это не надолго. Мы отправили посыльного в Либертарию…
— …Либертария не ответит. Ей сейчас не лучше, — прервал его Маркус.
— Как тогда быть? Нужно подумать.
— Захватим корабли, отведем несколько от берега, а людей будем перевозить на шлюпках. Я поднял на уши всех кого мог, всю ночь по лесу носился. Если их не перехватят, то скоро сюда прибежит толпа.
— Будь по твоему, инквизитор, — кивнул Фома после некоторого раздумья, пристально разглядывая Маркуса. Видно, он не сразу принял это решение, и колебался.
Так или иначе, Маркус оказался прав: стоило им отвести корабли от берега, как из лесов в панике хлынул стар и млад народ. Иногда за ними выбегали и варвары, — тогда ополчение, выпрыгивая из-за деревьев, принимало захватчиков, и те редко могли что сделать. Сам Маркус вместе с Фомой стояли на берегу, помогая людям забираться в шлюпы.
— Только куда нам плыть то? — между делом спросил Фома.
— В смысле? В Каванад, — ответил инквизитор.
— Нам туда нельзя, мы-же отступники.
— Я мог бы замолвить за вас пару слов перед императором.
— Неважно, люди нас не примут. Забыл про первое сентября? — Фома отмахнулся. В его словах была правда — островные жители империи страсть как не любили обитателей материка, будь то даже их собственные родичи. Причины этой нелюбви корнями уходили в древность, к «Первой Войне Алых Морей». Что же касалось Фомы и его людей — в их случае ситуация и того хуже, ведь осуждены они были не просто так.
— Ладно, тогда поплывете на мой остров. — после минутной паузы ответил Маркус.
— И что? Будем вам служить? — усмехнулся Фома.
— Нет, я там не живу и не появляюсь. Мне не по душе руководить, но за тамошних управленцев я ручаюсь. Вас примут как родных.
— Ну смотри, не подведи тогда. На твоих плечах будет сотня душ, — кивнул Фома.
«Когда было иначе?» — подумал Маркус, сам садясь в шлюп. Из-за рассвета видимость на берегу значительно улучшилась, что для ополчения было новостью ужасной. К тому-же, по словам одного из захваченных варваров, скоро к берегу пребудет вся орава. У ополчения больше не было времени на принятие беженцев, ведь они не могли оставить шлюпы на берегу и тем более защитить их таким малым числом людей. Чтобы избежать погони, десять из пятнадцати кораблей ополчению пришлось спалить. То была большая утрата хотя-бы потому, что корабли безымянного мира носили в трюмах множество магических устройств, помогающих им двигаться по мёртвым водам полностью лишенным ветра. Конечно, этот поступок еще и обрек на смерть всех живых людей, оставшихся в глубинах лесов. Ополчение не смело рисковать теми, кого уже спасло. Все корабли могли идти на веслах, и при численности варваров, они бы обязательно догнали беженцев на оставшихся судах.
Последним забираясь на борт корабля не без помощи Фомы, Маркус повернул голову, и увидел на светлом берегу больше двух сотен дикарей. Те стояли смирно, и сквозь их ряды к берегу приближались две фигуры. Одну из них Маркус узнал по ауре маны: то был монстр, не добитый им в одиноких лесных руинах. Редчайший представитель расы Лоэ’Ноши — двухметровый, невероятно крепкий, бритоголовый мужчина с красной кожей, с ног до головы покрытый мерцающими черными символами; эти знаки не были татуировками — они часть особенности его расы, и естественная, живая часть кожи. При этом несмотря на его почти полную схожесть с человеком — облик этот был ничем иным, как иллюзией. Лоэ’Ноши способны менять костную структуру собственного тела, выбирая облик по нраву. Глядя монстру в глаза, Маркус вдруг подумал, что они наверняка ещё встретятся.
Вместе с Лоэ’Ноши шел и глава варваров, увешанный зубами акул. На поясе у него висело несколько ещё свежих человеческих голов, что было лишь дикарским проявлением древней традиции. Стуча посохом по песку, он смотрел Маркусу прямо в глаза.
«Бегите, овцы, поджав хвосты, и никогда больше не возвращайтесь на святую землю», — прозвучал телепатический голос вождя, подняв крик паники на пяти кораблях.
— Всем успокоиться! — рявкнул Маркус, и за ним повторили другие ополченцы. Поднявшись на борт и став впереди всей толпы, инквизитор начертил в воздухе знак: глаз, взятый в два перекрещенных кольца, символ инквизиции. Пламя вспыхнуло в небе, рисуя горящий символ, и варвары попятились.
— Господи, что-же будет с другими?! — послышался всхлип из толпы на корабле.