POV
Стол Келлариона был длинным, я бы даже назвал его островком мебели в приёмной короля. Потому неудивительно, что мне здесь нашлось место — не мог же я всё время сидеть в кабинете отца и греть уши? А занимался, как обычно, перебиранием бумажек. Распечатывал письма, адресованные королю, и сортировал их по типам: приглашения, благодарственные, прошения, запросы, донесения… Требовалось прочитать каждое и определить, в какую категорию положить. Та ещё тягомотина.
— Келларион, вы Адмира не видели? — стоило услышать голос Антрис, как пригнулся и отрицательно покачал головой, умоляюще смотря на секретаря.
— Видел, — внутри меня всё рухнуло. — Его высочество сейчас в архиве.
Ответа не последовало — звенящая тишина. Вот ведь тихо ходит…
— Она ушла, — успокоил меня мужчина, так что выдохнул и вернулся к своему занятию. — Не думаю, что вы сможете вечно избегать её.
— Знаю, она ведь занятия ведёт в школе. Вот тогда и, — продолжить предложение я не смог и просто махнул рукой. Эта женщина и так раздражала, но теперь к общим шуткам добавится и потенциальный шанс стать тётушкой. Бррр.
В этот момент из кабинета отца вышел очередной посетитель. Попрощавшись с ним, король повернулся ко мне и попросил зайти. Я поднялся на ноги и потянулся: всё же долго сидел в одной позе.
Одного взгляда на Калдира было достаточно, чтобы понять: сейчас он будет играть роль любвеобильного папаши. Я уж было расслабился, но стоило занять стул, как отец озадачил:
— Зачем тебе раб?
Я так и замер, потому что из-за вчерашнего объявления о помолвке и заседания совета совершенно забыл об Энгване. Поэтому сейчас растерялся, все слова вылетели из головы и смотрел на Калдира как идиот.
— Что…
— Ждал со вчерашнего дня, когда сам поднимешь эту тему, — ухмыльнулся он.
— Я и не думал…
— Не думал что? Обращаться ко мне? — тот немного удивился.
— Что ты в принципе одобришь эту затею, — признался я, отведя взгляд. — Ведь рабство это нехорошо.
Калдир откинулся в кресле и немного помолчал.
— Но всё же, имея такую позицию, ты захотел себе раба. Так зачем тебе чужая свобода?
— Мне не нужна чужая свобода, — промямлил я. И чего я каждый раз так волнуюсь перед ним? Почему так стыдно, будто провинился?
Он молчал, я — тоже. Попытался выкинуть из головы лишние мысли и наконец ответил:
— Я хочу защитить Арлейна.
— И для этого сделал своим рабом? — в его голосе звучало недоверие и откровенная усмешка.
— Да сколько можно… Случайность, это случайность! А теперь этот болван не хочет отменять контракт, так как боится попасть в немилость самого Кореллона. Я и подумал, почему бы таким образом не защитить его? Он моя вещь… ну, по закону, как я понял… То есть любой, кто его тронет, закон нарушит и будет иметь дело со мной и судом. И вообще, компенсация… Её можно потребовать…
Мой поток оправданий прервал тихий смех. Я наконец поднял голову и увидел отца. Он не был зол, весь его облик светился доброжелательностью.
— Ты ведь объяснял ему?
— Конечно, да! Но Арлейн всегда был твердолобым.
— Всё же, ты очень похож на неё, как бы не отрицал. Такой же добрый и отзывчивый, — он покачал головой. — Надеюсь, тебя это не погубит, как её.
Разумеется, он говорил о маме. Если бы не её вера в эльфов, то не случилось бы никакого проклятия, она до сих пор была бы жива. А я… остался в своём мире.
— Я не верю в эльфов, — постарался выглядеть как можно серьёзнее. — Они лживы и завистливы. Но я и не слепец, чтобы не замечать, что не все такие. Арлейн нуждается в помощи, но из-за своего упрямства никогда не признается в этом. Он лучше умрёт, чем сделает так. Он добровольно отдал свою свободу на тридцать лет, и я с благодарностью принял её. У него нет больше причин придерживаться глупых установок до последнего, ведь теперь у него есть я.
Он всё так же улыбался, смотря на меня. А затем взял с края стола бумагу и протянул. Я с непониманием принял её и начал читать. Временное удостоверение… за подписью короля как опекуна… согласно постановлению суда… о деле оформления… рабом.
Мои глаза чуть на лоб не полезли. Суд принял документы о постановление на учёт как раба Арлейна? Но как? Когда?
— Я… я не… Папа, ты не против? — я уже окончательно перестал что-то понимать и просто смотрел на Калдира широко открытыми глазами.
— Я должен быть против? — улыбнулся он. — Почему?