— Это, значит, любой говорящий попугай имеет права гражданства?
— Примеров сколько угодно. Возьмите губернскую думу, — подала из толпы голос девица в ковбойской шляпе.
— Гражданка, поостерегитесь, — предупредил полицейский.
— Не всякий попугай, а только двухголовый, — вмешался Сушкин. Капитан погрозил пальцем. И предложил:
— Господа, решим всё мирным путём, а? Мы заплатим за яйцо, принесём господину лейтенанту свои извинения, а он передаст деньги яичному торговцу… тоже с нашими извинениями… Сколько стоит яйцо, лейтенант?
— Ну… в переводе на валюту, кажется, три бакса… — Видимо, ему не хотелось возиться с протоколом.
— Одну минуту… — капитан полез во внутренний карман кителя. — Ох, досада! Оставил бумажник на пароходе…
Младший лейтенант посуровел:
— Тогда придётся пройти …
— Подождите! У меня есть! — подпрыгнул Сушкин. В карманчике у пояса лежала пятидолларовая бумажка, которую отдал Сушкину Огурец. — Вот…
— М-м… У меня нет сдачи, — насупился полицейский.
— И не надо! — решил капитан. — Мы разменяем бумажку Тома вон там, у торговцев на пляже, и на оставшиеся два доллара выпьем с офицером по банке здешнего замечательного пива. А, господин лейтенант?
— Ну… вообще-то я на службе…
— Безалкогольное же… — капитан покосился на Сушкина. — Разве баночка холодного напитка помеха службе в жаркий день?
Так они и поступили. Разменяли бумажку, купили две банки «Кольцовского б/а». Донби сунул было свободный от авоськи клюв к банке капитана, однако тот показал ему фигу…
Но всего этого Сушкин уже не видел и не слышал. Едва стало ясно, что Донби не посадят в тюрьму, Сушкин бросился назад, в клуб «Орешек». Там народу было немного. Сушкин обежал весь клуб, но Катю не нашёл Расспрашивал, но никто ничего про неё не знал. Наконец увидел он девушку в алой кофточке. Уж она-то должна была знать! И девушка (её звали Инесса) объяснила, что Катя Елькина совсем недавно уехала со своей мамой на машине в посёлок Подсолнухи, она ведь была здесь проездом, у знакомых.
— Одна знакомая работает в нашем клубе и уговорила Катю выступить, чтобы скрасить наш репертуар.
Ну вот и все. Стало ясно, что бесполезно расспрашивать дальше. Ну, если даже узнает он адрес или телефон — что делать потом? Да и зачем Кате Елькиной незнакомый мальчишка, с которым они случайно спели одну песенку?
«А она тебе зачем?» — словно спросил Сушкина кто-то посторонний. Сушкин мысленно дал этому постороннему пинка. Похлопал по коленкам бескозыркой, поднял на Инессу глаза.
— А она… ничего не сказала?
Понятно, что он хотел спросить: «Она ничего не сказала для меня?» Но не посмел.
— Да, она сказала! «Мы хорошо спели, правда?» А потом добавила: «Я знаю, это был Том Сушкин с парохода «Дед Мазай»»…
И Сушкин пошёл на пароход.
То, что Катя знает, кто он и откуда, слегка радовало. Но большой надежды, что она захочет найти Сушкина, не было. И с каждым шагом становилось все меньше. И у сходней, ведущих с пристани на пироскаф, не осталось совсем.
Сушкина встретил капитан.
— Все уже на месте, а ты гуляешь. Я звоню, звоню, а ответа нет…
— Разрядился… — буркнул Сушкин.
Дядя Поль глянул внимательно:
— Телефон или ты?
— Я…
— Том, что случилось-то?
Сушкин знал, что, когда паршиво на душе, бесполезно огрызаться на вопросы: «Ничего не случилось… Да отвяжитесь вы…» Когда сразу скажешь правду, делается легче. Если, конечно, тот, кто спрашивает, не чужой человек.
И Сушкин сказал, моргая от слепящей глаза воды за бортом:
— Я опоздал. Катя уехала. Та, с которой мы пели в клубе…
Капитан взялся за пучки на висках.
— Вот незадача! И неизвестно, куда?
— Известно. Да толку-то…
— Сочувствую, — покивал капитан. — Такая вот она жизнь. У кого-то радость, а у кого-то наоборот…
— А у кого радость? — невесело поинтересовался Сушкин.
— Ну, Донби-то завладел яйцом. Теперь будут ждать ребёнка.
Сушкин опять поморгал.
— А получится?
— Что?
— Ребёнок Ведь высиживать надо…
— Они говорят, что будут… А вообще-то страусиные яйца неприхотливы. Могут подолгу лежать просто так. Надо лишь изредка садиться на них или поглаживать. Пусть малыш в яйце чувствует, что про него помнят…
— Надо положить его на самовар. Туда, где обычно чайник. Там всегда тепло…
— Это идея, — сказал капитан.
Золотой муравейник
Ушли из Калачей в тот же час. Капитан виновато объяснил:
— Раз Кати нет, делать здесь нечего, не так ли? А известность в этом городе мы обрели излишне шумную, лучше побыстрее смазывать лопасти. Не так ли?