Студия называлась «Дульсинея-фильм». Точнее «Dulcineia-film». По имени той самой камуфляжной девицы. Она была владелицей студии, генеральным директором, ведущим режиссёром, главным продюсером и кем-то ещё, Том не запомнил.
При знакомстве с Томом она простецки сказала:
— Привет дорогой Гэ Гэ!
— Кто?! — возмутился Том.
— Это значит «главный герой»!
— С Гэ Гэ могли бы познакомиться и пораньше, — неулыбчиво заметил Том. — А то снимали из-под подола…
— Это особый творческий метод. Называется «Шмель».
— Между прочим, несколько ваших «шмелей» сожрал Донбамбало, — злорадно вспомнил Том. — Двумя клювами. Принял за настоящих…
— Это не страшно! Он потом их натурализовал…
— Что сделал?
— Выкакал, — мрачно объяснил главный оператор Ефросиний Штульц. — Записи сохранились.
— Ага, — кивнул Том. — Вид через страусиные перья. Из… того самого отверстия.
— Ты циник, — сообщил Ефросиний.
— А это что такое?
Оператор не ответил, а сценарист Вовочка запрыгал от смеха.
— Меня, между прочим, зовут Дульсинея Порфирьевна Тоболкина, — сообщила генеральный директор и ведущий режиссёр. — Мой папа, Порфирий Тоболкин, очень любил Сервантеса, отсюда такое имя… Ты, кстати, читал «Дон Кихота»?
— А вы читали «Четвёртое путешествие Эрибрано Пуха в скопление жёлтых звёзд»? — И Том постарался покрепче запомнить название книги, которое только что придумал.
— Э… мембрано? Признаться, нет… Кстати, коллеги меня обычно зовут «фройлен Дуля». Мой дедушка был родом из Вены, и меня воспитывали в духе австрийской культуры. Музыка, немецкий язык и т. д… Можешь тоже звать меня фройлен Дулей и говорить «ты»…
Том решил, что говорить ей «ты» не станет, а насчёт имени заметил:
— Дуля это хорошо…
— Напрасно иронизируешь, майн либер кнабе. Не имя красит человека, а… У меня есть знакомый режиссёр Пипкин, его фильм «Девушка из Нью-Крокодайла» взял гран-при на фестивале в Сан-Розарио. Ему дали премию «Серебряный кокос»…
— А крокодайлу? «Серебряный Пипкин»? — не удержался Том.
Посмеялись все, даже мрачный Ефросиний.
Дуля сказала, что чувство юмора — неоценимое качество для главного героя.
— Хочешь посмотреть, что мы про тебя отсняли?
— Потом…
Сейчас Том торопился в столицу, навестить Катю.
Недавно ему и дяде Полю пришлось переселиться в щитовой домик на острове, где устроила базу киностудия. Остров был крохотный. Рядом торчали из воды ещё несколько — похожие на зелёные кочки. И среди них, метрах в ста от кинобазы, островок с тем самым Деревом.
Казалось, великанское дерево встаёт прямо из воды. Том смотрел на него с непонятным чувством. Такое могучее, гордое и в то же время пугающее. Чёрная узловатая чаща, громадная древесная туча, в которой гнездятся злые силы.
Впрочем, о дереве он думал гораздо меньше, чем о Кате. Настоял, чтобы его возили в Герцоград каждый день.
Катя поправлялась, но не так быстро, как хотелось.
«Стук-стук, перестук…» — иногда шептал про себя Том. И помадную «кровь» с колена за несколько дней так и не смыл..
…А то, что про него наснимали, Том, конечно, посмотрел. И не знал, что сказать. Ну, плывут, ну поют, ну скачет он по палубам. И что? Здорово получилась только их с Катей песня. И, конечно, бой с пиратами. Совсем как по правде! А ещё забавно вышло, как Донби удирал с краденым яйцом и потом перепирался с полицейским офицером. Но в общем — беспорядочно, спутано, не разберёшь, в чем смысл. И совсем непонятно, при чем тут чёрное дерево.
Том так и сказал фройлен Дуле:
— А Дерево-то причём?
— Дерево ещё не снимали. Завтра приступим к репетициям. Потом ты свалишь это чудовище, и сюжет сконцентрируется вокруг кульминационного момента…
— Какого момента?
— Самого главного, майн либер кнабе… Почему ты так часто переспрашиваешь?
— А я не воспитывался в австрийской культуре. Говорите по-русски, не буду переспрашивать…
— Ты все-таки очень сложное дитя…
— Детдомовский, — буркнул Том. Хотя давно уже чувствовал себя не детдомовским, а «дядиполиным».
— Тебе палец в рот не клади… Как ты будешь подступать к Дереву? С современной бензопилой или с традиционным топором? Только не спрашивай, что такое «традиционный».