Ричард Моррелл, напротив, являл собой воплощение успешной карьеры: аккуратный, подтянутый, в синей полицейской форме с отутюженными складками, уставная стрижка волосок к волоску. Даже пистолет у бедра и тот выглядел ухоженным.
При появлении вспотевшей и взъерошенной Клер оба посмотрели на нее, и ей стало страшно.
- Что случилось?
- Офицер Дик заехал напомнить мне, что я уклоняюсь от выполнения кое-каких обязанностей,- ответил Шейн. Взгляд у него был тусклый и мрачный - как обычно перед потасовкой.- Я как раз объяснял, что никак не могу выкроить время.
- Ты несколько месяцев не делал пожертвований,- сказал Ричард.- Тебе повезло, что ты имеешь дело со мной, а не с кем-нибудь другим, кто не так хорошо к тебе относится. Я знаю, ты не в восторге, да этого и не требуется. Требуется только оторвать задницу от кушетки и отправиться в Центр пожертвований.
- Ты собираешься меня заставить?
- Не понимаю,- вмешалась Клер.- О чем вы?
- Шейн не платит налоги.
- Налоги…- Внезапно все встало на свои места. Пакеты с кровью, которые она бросала в камеры изголодавшихся безумных вампиров! - О боже! Налог… кровью?
Шейн вскинул руку, демонстрируя запястье с красным крестом на больничном браслете.
- Еще две недели никто не имеет права меня трогать. Прошу прощения.
- Нет, это я прошу прощения, однако номер не пройдет,- в упор глядя на него, возразил Ричард.- Больничный браслет защищает тебя от нападения, но не освобождает от выполнения общественного долга.
- Общественного долга! - передразнил Шейн.- Ладно. Ты сказал, я понял. Иди, займись делом. Арестуй какого-нибудь преступника. Может, свою сестру - наверняка она уже что-нибудь натворила.
- Шейн,- умоляюще заговорила Клер.- Где Ева?
- В больнице. С ней Майкл. Все это для нее тяжело, но она справляется. Я вернулся, потому что беспокоился о тебе.
- Со мной все в порядке.
Похоже, ее никто не слушал, Шейн и Ричард снова уставились друг на друга. Парни, одно слово! Состязание воли.
- Значит, ты отказываешься ехать в Центр пожертвований,- заявил Ричард.- Так?
- Типа того, Дик.
Ричард потянулся за спину, отстегнул от пояса блестящие наручники и потряс ими. Шейн не шевельнулся.
- Поднимайся,- приказал Ричард.- Давай, парень, ты понимаешь, какой у тебя выбор. Либо тюремная камера, либо пять минут с иглой в руке.
- Я не позволю ни одному вампу есть меня, даже на расстоянии.
- И Майклу? Когда запасы крови сокращаются, самые молодые оказываются в очереди последними. Сейчас последний в Морганвилле - это Майкл. Своим упрямством ты вредишь своему же другу.
Шейн до дрожи стиснул кулаки, потом расслабил их. Посмотрел на Клер, и в его глазах она увидела гнев и стыд. Он ненавидел вампиров и их порядки, хотел ненавидеть и Майкла - но не мог.
- Пожалуйста,- прошептала она.- Шейн, не упрямься. Я тоже поеду.
- Тебе не нужно,- возразил Ричард.- Студенты освобождаются от этой обязанности.
- Но можно ведь вызваться добровольно?
- Понятия не имею.- Ричард пожал плечами.
- Тогда поедем вместе.- Клер посмотрела на Шейна.
- Черта с два! - Шейн скрестил на груди руки.- Давай попробуй надеть на меня наручники. Спорю, ты умираешь от желания пустить в ход свой блестящий новенький «тазер» [7] .
Клер уронила на пол рюкзак, подскочила к Шейну и прошипела ему в лицо:
- Прекрати! У нас нет на это времени, и только еще не хватало, чтобы ты именно сейчас угодил в тюрьму! Можешь ты это понять?
Он так долго смотрел ей в глаза и молчал, что она испугалась - вот сейчас пошлет куда подальше. Однако потом Шейн вздохнул и кивнул. Она отодвинулась, он встал и протянул руки Ричарду Морреллу:
- Считай, офицер, ты добился своего. Будь со мной помягче.
- Заткнись.
Клер поплелась за ними, не зная, что делать; Ричард, похоже, о ней уже забыл. Идя по коридору, он связался с кем-то по пристегнутой к плечу рации. Из услышанного Клер ничего не поняла; видимо, использовался шифр, и это ей не понравилось. Зачем в крошечном Морганвилле вести шифрованные переговоры, если речь не идет о чем-то по-настоящему мерзком?
Когда она собралась запереть за ними дверь, из-за угла вывернул большой трейлер, черный и блестящий, какого-то хищного вида. Спереди на нем был нарисован красный крест, а на боку, под слепым тонированным окном, тянулась надпись красными буквами: «Передвижная станция сбора крови».