Клер легонько потерла эластичную повязку над локтем.
- Всегда такие ощущения бывают?
- Какие - «такие»? - набив рот шоколадным печеньем, пробормотал Шейн.- Страшновато, да? Они стараются сделать процедуру как можно менее неприятной, но я не могу забыть, в чьих ртах моя кровь в конце концов окажется.
Накатила дурнота, сочный запах апельсина резко ударил в нос; Клер перестала его чистить и быстро глотнула прохладной воды.
- Кровь используется и в больницах,- сказала она.- Когда происходит несчастный случай или что-нибудь в этом роде.
- Ага. Остатки.- Шейн сунул в рот очередное печенье. - Ненавижу все это дерьмо. Я поклялся, что никогда не буду сдавать кровь, и вот, пожалуйста, я здесь. Объясни мне еще раз, почему я все еще живу в этом городе?
- Потому что если уедешь, тебя все равно выследят?
- Хорошая причина,- пробурчал он, отряхивая крошки с пальцев.
Клер дочистила апельсин, оторвала дольку и принялась тщательно и методично пережевывать - не потому, что была голодна, а просто понимая, что все еще слаба. Съев три дольки, остальное она отдала Шейну.
- Постой-ка,- вспомнила она.- Ты никогда не делал этого прежде, говоришь? Когда ты покинул город, тебе еще не было восемнадцати, а после возвращения все время увиливал. Я права?
- Чертовски права.- Прикончив апельсин, Шейн допил колу.
- Значит, и внутри той машины ты никогда не был.
- Внутри я был. - Вид у него снова сделался мрачный.- Как-то мать взяла меня с собой - не сдавать кровь, а чтобы я начал привыкать к этой идее. Мне было пятнадцать. Вампиры втащили внутрь одного парня, он был не в своем уме. Привязали ремнями и начали выкачивать кровь. Всех прочих оттуда выставили, кроме него, и так с ним и уехали. Больше его никто никогда не видел.
Клер отпила еще воды. Ей очень хотелось поскорее уйти, несмотря на слабость. Уютная комната казалась ловушкой - коробкой, лишенной окон и воздуха. Клер бросила бутылку с оставшейся водой и апельсиновую кожуру в мусорную корзину, Шейн взял девушку за руку.
- Ева в больнице? - спросила Клер.
- Едва ли она пробудет там всю ночь. Родитель пришел в себя и пытается наверстать упущенное.- Шейн криво улыбнулся; очевидно, не думал, что у Евиного папаши хоть на что-то хватит сил.- А мать просто сидит рядом и плачет. Она всегда была слезлива.
- Они тебе не слишком-то нравятся.
- Тебе бы тоже не понравились.
- Джейсон не приходил?
Шейн покачал головой:
- Если ему захочется исполнить свой сыновний долг, он наверняка проскользнет туда глухой ночью. Как бы то ни было, Майкл обещал привезти Еву домой. Скорее всего, они уже там.
- Надеюсь. Майкл не говорил, где он был… ну, до этого?
- Когда исчез? Что-то связанное с этим проклятым балом.
Клер хотела спросить Шейна о приглашении и уже открыла рот, но потом вспомнила, как он выглядел прошлой ночью после встречи с Исандрой. Не хотелось снова видеть его таким потрясенным, и она решила, что не стоит сейчас затрагивать эту тему. Он сам заговорит, когда захочет.
В комнате было две двери: одна с надписью «Выход», другая никак не обозначенная. Проходя мимо последней, Шейн приостановился.
- Что такое? - спросила Клер.
Шейн приоткрыл дверь.
- Просто интуиция,- прошептал он.- Тесс…
За дверью находилась еще одна комната, где стояла небольшая очередь всего из трех человек. Лампы там горели тускло, в помещении царила полутьма. Трое выстроились перед длинной белой стойкой, примерно как в аптеке, а за ней расположилась высокая женщина в лабораторном халате - она не улыбалась и выглядела не теплее колбы с жидким азотом.
- О черт! - прошептал Шейн.
И в то же мгновение Клер осознала, что стоящий первым в очереди светловолосый парень - это Майкл! Он не дома. Он здесь.
Закончив писать что-то, он по стойке подтолкнул бумагу к женщине и пластиковую бутылку примерно того же размера, как бутылка с водой, из которой пила Клер.
Только в этой была не вода.
«Томатный сок»,- сказала себе Клер; но на сок жидкость, слишком темная и густая, походила мало.
Майкл качнул бутылку в одну сторону, в другую; вид у него был зачарованный.
Или скорее голодный.
Клер хотела отвернуться, но не могла. Майкл вышел из очереди, отвинтил крышку, поднес бутылку к губам и начал пить. Нет, с жадностью заглатывать. Шейн до боли стиснул руку Клер, но ни один из них не двигался. Глаза Майкла были закрыты; наклоняя бутылку, он пил, пока полностью не опустошил ее.