Это дело, то есть "вручение", полагалось отметить. Обмыть так сказать. Отметили славно, "врагам на зло, друзьям на зависть", в квартире Костика, хотя, перед этим в ночном клубе. К утру, гости разошлись, а Наташа и Костик отсыпались в постели после разгульной ночки.
Заиграла музыка, действуя на нервы спящим влюбленным. Наташа не открывая глаз, нащупала рукой мобильник, и музыка затихла. Через минуту, она встала с постели, вытягиваясь в струночку, распахнула шторы. Комнату наполнил ослепительный свет летнего солнышка. От режущих глаза лучей, Костик накрыл лицо подушкой, а Наташа пошла в ванную.
Через час у постели, где безмятежно спал Костя, стояла она. В прическе, голубенькое платьице придавало еще более изящества ее изящной фигуре, прозрачные капроновые колготки, и легкие босоножки на высокой платформе идеализировали, ее идеальные ноги.
– Ну что Костя, я наверно пойду?
– Куда, – спросонья произнес Константин.
– Ты наверно забыл? У меня медкомиссия, – напомнила девушка.
– Военкомат? Призывная комиссия? – Подшутил Костя.
Наташа улыбнулась.
– Тебя отвезти, – не желая отрывать головы от подушки, спросил он.
– Да нет, ты спи, а я уж пойду…
Наташа закрыла за собой входную дверь и пошла в поликлинику, дабы сдать оставшиеся анализы и, получить так и наконец, санитарную книжку.
Народу было не протолкнутся. Очереди бич современной России, да и вообще бич многих подобных заведений мира. Жара и ожидание нагнетало нервозность окружающих, и время от времени, между людьми возникали перепалки. – Пошел ты, – послышалось где-то в толпе. Это довольно солидная, то беж старушка солидного возраста, ответила человеку на замечание. Тот не пожелал пропустить ее без очереди, и нарвался на краткий курс о его бесчестье. Да и вообще об эгоизме и непутевости современного поколения. Старушка объяснила молодому человеку то, как ей было трудно, но даже тогда будучи молодой, она и ее поколение всегда уважало старость. Это конечно верно и правильно! Но старушка читала свои лекции так… прибегая к матерным словам и оскорблениям. Все ее слова совсем не походили на мудрость прожитых лет. Молодой человек молча слушал и по всей видимости, его покорность была вызвана не совестью, а страхом перед законом.
Наташа стояла у дверей одного из кабинетов и ожидала лишь конечных результатов всех сделанных анализов, которыми она занималась уже не первый день. Наконец настала ее очередь, и она вошла в кабинет.
Там сидел доктор и его помощница медсестра Ира.
– Полис, – холодно бросил доктор.
– Я за результатами, – пояснила Наташа.
– Как ваша фамилия? – поинтересовался тот, обращая свой взор на большую кипу бумаг на своем столе.
– Белова Наталья, – ответила девушка.
– Так- так- так, – с некой ухмылкой произнес доктор. – Э-эх, Белова, Белова…
– Что значит это ваше "эх", – возмутилась девушка.
Доктор взял себя в руки и, читая выписку из медицинской книжки Беловой, произнес: – Вы знали о своей болезни?
– Какой болезни? – Вздрогнула Наташа.
– У вас СПИД, бесцеремонно бросил он. – Да- да, продолжил он, и с некой издевкой добавил, – половая жии-знь, это знаете лиии… – качая головой, не закончил он свое предложение. – Так моя дорогая, – кивнул доктор, откровенно отвратительно улыбаясь, – беспорядочная половая связь не приводит к добру…
– Какая связь!? Ты че несешь? – привстала Наташа от возмущения.
– Я ни чего не несу, – разводя руками, продолжил тот, – ваши анализы, все указано в ваших анализах.
Себя не помня от горя, Наташа выбежала из кабинета.
– Тьфу ты, Белова, – улыбнулся доктор, – позови назад ту девушку, Белову. Неудобно получилось – Разлаживая бумаги на столе, сказал он.
– Позвать? – удивилась Ира.
– Да- да, позови, ошибочка вышла, СПИД не у нее, а у Натальи Бобровой, – рассмеялся он, – прям Ералаш блин.
Медсестра вышла на улицу, но Беловой, там уже не было.
Наташа шла домой, не замечая ни светофоров, ни чего иного вокруг, а в голове вертелась лишь одна мысль "ПОЧЕМУ?". Она ни как не могла понять, откуда у нее эта страшная болезнь. Единственным мужчиной в ее жизни, партнером, был Костя, но она ему безгранично доверяла и верила. Слеза невольно скатилась по ее щеке, а в горле ощущался такой ком, что сглотнуть было больно.