Хотела бы я быть кошкой… Существование домашних питомцев вообще больше походит на отдых, чем на труд, да и живут они меньше, а значит, им если и мучиться, то недолго. У меня, конечно, было предположение, что они охраняют загробный мир, пока спят, но… Сэмми это не подтверждает. Она не особо разговорчивая. Поэтому я говорю сама с собой.
И вот задумываясь о судьбах и предназначениях, я снова впадаю в недоумение. Если бы можно было знать свою судьбу, то разве это знание не привело бы к разрушению
предначертанного? Вдруг меня не устраивает то, что будет со мной… Разве я не могу, зная будущее, изменить настоящее? Например, мне предсказано, что в четверг четвёртого числа на меня упадёт кирпич. Мне ведь достаточно не выходить на улицу в этот день, чтобы кирпич не смог упасть. Получается, что будущее не свершилось. Умру ли я в тот же момент от чего-нибудь другого или нет – это уже другой вопрос. Важно, что предсказание было ложью. А значит, что предсказать будущее нельзя? Да и зачем его вообще предсказывать? Ведь мало того, что знание «неизбежного» омрачает настоящее, так ещё и вообще не понятно, зачем Бог (или что там создаёт жизнь и всё остальное), даёт возможность узнать будущее. Свобода воли? Но разве сам факт возможности предсказывать не значит, что всё предопределено? Если это свобода выбора, то тогда почему будущее неизбежно? А если предсказанное не свершилось, то можно ли вообще утверждать, что это было предсказано? Или это всё какая-то извращённая игра? Даже не знаю… А знает ли хоть кто-нибудь?
Глава 2. Бессердечный
Кислый запах, который вечно сопутствует топям. На мягкие болотные кочки плавно спускались золотые листья, а чуть ниже распласталось большое болото, над которым висел зеленоватый смог. В другое время это могло бы быть чудесное место для жизни квакши, но сейчас шум магических ударов, крики чародеев и кряхтенья болотных ведьм изорвали дремоту забытого всеми болота.
Миракула никогда не была райским уголком уже потому, что в мире, в котором магия пропитала каждый уголок жизни, всегда нужно быть начеку. То, что видишь, может быть обманчиво. То, чего не ожидал, легко может произойти. Но даже в таком мире можно отыскать тонкое равновесие сил. Пусть хищники стали опаснее, но и их жертвы стали проворнее. Пусть разумные человекоподобные существа обезопасили свои территории, вокруг, будто кровеносные сосуды, распростёрлись леса, горы и реки. И это уже была территория дикой природы. Здесь жили не только звери, но и страшные чудовища, опасные существа, которые жаждали крови и разрушений. Ловлей и истреблением таких существ обычно занимались охотники за головами или рыцари, но и обычным жителям Миракулы иногда приходилось расправляться с тварями, потревожившими их мирное существование. Люди в лес без оружия не ходили, хотя даже там встретить чудовище в настоящее время было редкостью, а чародеев с малолетства учили боевой магии, хотя войны уже давно не будоражили Миракулу, а главной ценностью считались жизнь и "мир во всём мире".
Четырнадцать лет назад маленькая колдунья Сэмми, увлекшись приключенческими книгами, завела компанию своих друзей в пещеру, где они впервые наткнулись на чудовище. Это было на первом курсе Тсариджа, школы магии колдунов, поэтому то было чудо, что тогда ещё только начинающим колдунам удалось выбраться из злополучной пещеры. С того дня пятёрку непосед захватила страсть к приключениям. Хотя теперь они выросли и многое успело измениться, эта страсть до сих пор объединяла этот маленький клуб.
Битва с болотными ведьмами была одной из тяжёлых. Чудовищ, пугающих своей безобразной физиономией, будто на портрете старухи расплылись краски, была туча, как комаров. Они быстро перемещались и ловко перебирали длинными и кривыми пальцеобразными конечностями, готовые вырвать сердце, глаза или язык у своих жертв. Обычно болотные ведьмы съедали эти органы, но в иное время тащили их в своё тайное логово, где, как считалось, эти чудовища размножались. И органы жертв играли уже ритуальную роль.