Гулявший сам по себе котёнок, попавши под дождь из непонятной водицы зашипел на чёрную тучу и побежал на руки к хозяину, вытираться. На прощание Николай заказал панихиду по разбитой кружке.
Оставшись наедине и вдохновлённый очищением квартиры, Романов приступил доделывать свой шедевр. В этот раз возле себя он поставил светильник в виде подсвечника. Так было безопаснее для котёнка.
«Вместе глядя на знамя, ротмистр и корнет чувствовали патриотизм — нет, не пойдёт. Не звучит и как-то сухо. Патриотизм чувство хорошее, это нужно подчеркнуть. — Ротмистр и корнет чувствовали проникновенное тепло патриотизма — вот теперь как надо!» — продолжал рассуждать вслух писатель.
Светильник начал мерцать время от времени, возможно из-за проклятья «made in China». Выдернув его из розетки, Николай снова обнаружил, что недавно написанное кануло в небытие. Теперь он сделал себе вызов – ни на что не отвлекаться, пока не допишет до конца, заодно подстраховался, включив автосохранение в облако. Что бы ни устраивал Венечка, Романов не оборачивался, и в один момент котёнок притих. Даже сосед с перфоратором был бессилен. Писатель чувствовал, что побеждает.
«Ротмистр знал печальное положение корнета, а потому за свой счёт заказал ему… — Что он ему заказал? Надо самое русское блюдо. Может, голубцы? Да, точно. — Корнета до глубины души тронула его забота».
В самый неподходящий момент творческого экстаза экран ноутбука потух. С досадой Николай даже стукнул по столу. Обернуться его заставил крик котёнка. Венечка стоял посреди комнаты и противно громко мяукал. На мгновение показалось, что в темноте стоял силуэт человека, на которого рыженький и кричал. Включив фонарик на телефоне и посветив туда, писатель никого не увидел. Только два ручейка поблёскивали на стекле Иоанна Богослова.
Свет включить не получилось. Пришлось пройтись до автомата. Но вернувшись и щёлкнув выключателем, он увидел чистое стекло икон, никаких теней. Вениамин свернулся калачиком под кроватью и тихо спал. Николай попытался вернуться к работе, но ноутбук отказался включаться обратно. Котёнок перегрыз провод зарядника.
Решив, что разберётся с этим завтра, писатель лёг спать. Снился ему собственный исторический роман. Он, из интереса следил за дорогим господином ротмистром. А господин ротмистр в тихом месте встретился с каким-то довольно красивым бандитом, что сказал: «Извините, я сделал всё что мог. Дальше сами», и кем-то ещё, но его разглядеть не получалось. Николая вдруг взяла такая ревность, готов был разорвать лихого рыжего. Но не успев ступить и шага, проснулся.
День третий.
Сегодня непременно нужно было дописать роман до конца, но предстояло это сделать через телефон. Собираясь с духом, он разглядывал своё пятикнижие и представлял, как красиво встанет туда шестой том. Как долго он добивался надписи «исторически достоверный роман» и «правдивые биографии реальных людей». На премию за популяризацию истории была куплена эта квартира.
Николай открывает документ и полностью погружается в процесс, продолжая вслух комментировать и смаковать собственное творчество. Близилась батальная сцена с танками, пушками, ранениями и пробитиями, с месивом грязи и глины.
Новенький андроид не справлялся и начинал глючить. Романов проклинал его и сокрушался от того, что ушёл с айфона. Строчки то и дело стирались, экран мерцал и потухал, телефон уходил в перезагрузку. Сосед сверху настойчиво продолжал использовать перфоратор, сотрясая дом. Мерцал свет, разбивались кружки, падали горшки. Николай не выдержал и закричал на Венечку, чтобы тот перестал, но обернувшись понял, что Вениамин спокойно спал на подушке.
Снова выбило пробки. Писатель в испуге побежал до автомата, замечая за собой чёрную фигуру человека, преследующую его. Поднятие рычажков ничего не дало, обесточило весь дом. В панике он снова заперся в своём кабинете, крестясь на плачущие иконы. Иоанн Богослов молчал.