Я крайне невежливо повернулся к нему спиной и обратился к Анхесенамону:
— Вяжите его. Он заодно с нубийцами. Хочет смерти всем на Двух Землях.
Естественно, меня не послушались. Все отмеченные Упуаутом замерли в нерешительности.
— Да как ты смеешь! — заорал Йуйя и кинулся на меня, намереваясь ударить посохом по голове.
Я не успел среагировать потому, что стоял спиной к нападавшему, зато Пакер всё видел и хлопнул его слеппером. Мы вместе с ним их творили. Удачно попал, видимо, тренировался на чём-то. Надеюсь, не на кошках, а на скорпионах да на змеях.
— Вяжите, — повторил я спокойно. Сам не знаю, откуда во мне столько хладнокровия. — И рот не забудьте заткнуть, а то ещё проклянёт вас.
Испугались. Вспомнили, кто в отряде замполит. То есть полковой священник. А то ишь, загордились, что у них по клочку волос цвет поменяли. Забыли, кто тут полностью седой.
Даже перевыполнили моё указание: сорвали с жреца все атрибуты, по которым можно было бы определить, что он не какой-то бродяга. Голову ему замотали тряпицей, чтобы даже в лицо никто не узнал.
Оно и понятно: человек он не простой, кто-то может быть недоволен, что обидели его соратника.
— Что нам делать? — Анхесенамон мой приказ не дублировал, а испуганно наблюдал, как двое его подчинённых вяжут высокопоставленного жреца.
— Отвезите меня в храм Сатис. Я немного знаком с верховным Аханакой. Обсужу с ним свои догадки. И про участие Пакера никому не рассказывайте, а то он и так того гляди лишится рассудка от страха.
Повар Саптаха понял, на кого поднял руку и сидел на земле с пустыми глазами, обхватив голову двумя руками. Раскачивался и шептал что-то неразборчивое.
— Пакер, — потрогал я его за плечо. — У тебя каша убегает!
Он встрепенулся, кинулся к очагу, но естественно, ничего такого там не увидел. Он и кашу-то не варил, у него бульон для господ стоял на жаровне.
Зато очнулся.
— Присматривай за Саптахом. Он скоро очнётся и не забудет о тех, кто о нём заботился, — пообещал я от чужого имени, улыбаясь, и мы поспешили в Элефантину, где и расположены два других храма из культа триады. Кому как не им разгребать божественные дела?
Глава 4
Мы оставили поместье, но отправились не на остров, а сначала в храм Анукет, чтобы убедиться в своей правоте. Пакер посоветовал идти по воде потому, что в городе даже вооружённой компанией передвигаться может быть небезопасно.
С одной стороны, «спящие» далеко не все лежат пластом, бывают и ходячие, а среди них немало агрессивных.
С другой — мародёры сбиваются в большие банды в страхе перед этими ходячими спящими.
Мы взяли лодку с пирса, где несмотря на все проблемы до сих пор шла погрузка камней из карьера. Объём работ не шёл ни в какое сравнение с тем, что был раньше. Никто не посмел остановить вооружённых людей, да ещё и тащащих связанного пленного с мешком на голове.
Мерира, управляющий при Саптахе, тоже лежал в коме, так что всё работало на крике. Кто из капитанов громче требовал, сулил большие кары работникам, того и обслуживали первым. Не то чтобы никто не руководил работами в порту, просто их авторитета не хватало, чтобы поставить на место работников в подчинении самого царя, а некоторые из флотоводцев ещё и имели золото заслуг на шее. Как таким возразит рядовой служащий из приграничного региона, самого удалённого от столицы?
Мы ещё хотели проверить дом Собекхотепа, который расположен рядом с храмом Анукет. Не просто узнать, как он поживает, я хотел проверить одну безумную версию.
Но не посмели — эпицентр всех бед, оказывается, именно в храме, имеющем общую стену-забор с особняком градоначальника. Для того, чтобы в этом убедиться, не нужно туда заходить — вокруг него скопились горы тел тех, кто пытался найти защиту под крылом благой богини.
Кто-то лежал, кто-то сидел, кто-то стоял, словно часовой, а были и те, кто патрулировал периметр. Так что я сомневаюсь, что нубийский жрец мёртв, как об этом нам рассказал Йиуйя. Улика против него и ответ на вопрос «почему после смерти колдуна никто не проснулся». Потому что жив он.
Нет, мы не сдались сразу, попытались пройти незаметно, но не смогли. Я, как человек будущего, описал бы ощущения при приближении к храму как вхождение в некое поле, от которого сознание всё гаснет и гаснет, ведь плотность этого сонного поля усиливается.
Анхесенамон сказал: «Устаю сильнее и сильнее».
Осталось удостоверится, что происходит с двумя другими храмами триады, Хнума и Сатис. Вроде бы и так видно, что люди там ходят, но кто знает, может быть это такие же «зомби» как в Асуане?