Видимо, кто-то сказал Анкетсат, что я появился, и она вышла мне на встречу. Даже обняла меня, что вообще-то не принято по этикету, особенно учитывая нашу разницу в статусах. Как всегда хороша, благоухает цветами и ладаном, в калазирисе из тонкой ткани, не оставляющем сомнений в её красоте.
Не удивительно, что у вояки потекли слюни.
— Это Анхесенамон, — я представил своего спутника, выпавшего из реальности. Даже удивительно. Анкетсат, конечно, красива даже по меркам будущего, но я не думал, что настолько. — Будущий командир гарнизона Храбрости Двух Земель.
От этих слов «поплывший» встрепенулся, уставился на меня примерно так же, как только что на Анкетсат, только к счастью, слюну не пускает.
— Боги шепнули мне, что господин Мерикара станет номархом, а его место займёт ведомый Вепваветом. Только это пока что тайна. Не хочешь увидеть, как он искусен в исцеление заблудившихся в мире снов?
— Не откажусь, — великая певица Сатис осмотрела моего спутника оценивающе, а тот выпятил грудь колесом. Так-то он видный мужчина, на его фоне даже довольно рослая Анкетсат смотрится нормально.
Мне её присутствие пригодится — раз этот болван на неё запал, надеюсь, будет стараться показать себя с лучшей стороны под её наблюдением.
Нас проводили в комнату для инкубации сновидений, где уже лежал Шедира. Не один, ещё несколько связанных спящих уложены штабелями на полу, а двое жрецов «камлали» над ними.
Стало тесновато, ведь с нами пришли ещё и семь храбрецов с серыми пятнами на висках. Им тоже положено обучение. Я не собираюсь лично бегать по всей Нубии и пробуждать страдальцев, в основном потому, что мне не нравится то, что все серьёзные ритуалы исцеления начинаются с объявления себя и пациента богами. Это даже для обычного египтянина некомфортно, насколько я понимаю. Этакая жреческая привилегия, ставшая таинством с доступом только для посвящённых.
А для меня и вовсе неприемлемо. С тех пор, как я гонял крокодилов, пользуясь такой схемой у меня в голове звенят строки из Евангелия от Матфея:
«Уверовавших же будут сопровождать сии знамения: именем Моим будут изгонять бесов; будут говорить новыми языками; будут брать змей; и если что смертоносное выпьют, не повредит им; возложат руки на больных, и они будут здоровы». (авт.: Евангелие от Марка 16:17–18)
Именем! А снисхождение божества в тело и вовсе подпадает под строчку «изгонять бесов». Однако, тогда метод сработал, но меня это не радует. Наоборот, я чувствую себя отступником. Ежедневно прошу в молитвах простить меня за этот грех. А каков смысл в покаянии, если ты продолжаешь грешить? Это лишь подчёркивает неискренность раскаяния, то есть сводит на нет его пользу.
Не хочу усугублять этот грех, пусть меченые стараются, для них это естественно. Я подозреваю, что именно ради этого они и получили свои отметины. Осталось провести для них краткий практический курс по пробуждению околдованных. Это я возьму на себя. Вот прямо сейчас.
Анхесенамон растерялся. Стоит какой-то потерянный.
Я взял его за руку и вывел из помещения для сна.
— Сначала объяви себя Упуаутом. Почувствуй снисхождение божественного ах в твоё тело, словно в изваяние. Почувствуй, как Вепвавет делится с тобой своим ка.
— У меня не получится, — растерялся военный. От жреческих дел он всегда был очень далёк.
— А это что? — я постучал его по серому виску. Пришлось тянуться. — Закрой глаза. Потри это место и почувствуй как ка растекается от него по всему телу. Прямо сейчас, — уточнил я.
Я рассчитывал на то, что древние, живущие не в таком плотном потоке информации, как люди будущего, более склонны к религиозной истерии. Нужно лишь поджечь запал, и всё остальное случится само собой.
Получилось.
Я наблюдал как неуверенность сходит с лица воина, как он превращается в жреца. Кажется даже, что я, стоящий рядом, чувствую изменение в его личности, будто и в самом деле аху Вепвавета входит в него. В нём прибавилось величественности.
— Что дальше? — теперь уже сам Анхесенамон проявил инициативу, свидетельствуя об успехе моего трюка.
— Потом зачитаешь части гимна, восхваляющие Упуаута, особенно части, где он объявляется проводником…
— Я его не помню, — настроение начинающего жреца резко упало. Нервничает.
— Не обязательно дословно. Если он будет в тебе, лучшие слова придут сами.
Вроде сработало. Я убедился, что уверенность вернулась к «ученику» и продолжил:
— Закончишь так: « Ба того, на чью грудь я возложу руки, разорвёт все путы, найдёт путь в тело (хат)».