Имитируя работу в комнате инкубации сна, поблизости шла процессия жрецов, поющих гимн Упуауту. Их тоже прикрывали щитоносцы, но они держались подальше от линии соприкосновения с «зомби», так что их работа не так уж и опасна.
Остальные оттаскивали не ходячих, вязали их или эвакуировали проснувшихся.
Из того, что мне показалось интересным — несколько человек вооружились жердями с рогатинами на конце. Ими они прижимали проклятых к земле, а потом на них наваливались помощники.
Нельзя сказать, что защитники храма действовали бессистемно. Какие-то манёвры они совершали, так что не было никаких сомнений в том, что этой спящей (но не сонной, а довольно подвижной и яростной) армией кто-то управляет.
С нашей стороны командовал Анхесенамон. Никаких значков или иных сигналов он не подавал — просто орал. В принципе, его приказы было слышно достаточно хорошо, ведь бой проходил относительно тихо — звона оружия не было, а со стороны противника даже не было криков ярости или боли. Они действовали молча, как и положено спящим. Так что отдавать команды мешало только пение жрецов и кряхтение щитоносцев.
Не знаю как себя чувствовали остальные наблюдатели, но на меня такое поведение сражающихся наводило жуть. Так ведь не должно быть.
Под наблюдателями я подразумеваю великих жрецов и жриц двух храмов и их защитников — три десятка воинов стояли рядом и отпихивали щитами прорвавшихся со стороны города.
Я стоял именно в этой компании, с краю, вместе с людьми попроще. Уж не знаю, специально так делал Анхесенамон или нет, но иногда и мне приходилось поучаствовать. Время от времени спящие прорывались сквозь оцепление, и почему-то кидались именно на меня.
Реабилитировав нашего предводителя (ему просто не до меня, занят), сначала я посчитал виноватыми защитников, людей изначально служащих при храмах, профессиональных воинов. Но потом присмотрелся и понял, что тот, кто управляет спящими, концентрируется именно на том участке, где нахожусь я.
Очевидно, что направить действия каждого он (или они) не мог, так что только на меня напади осознанно, разумно и ловко, а с других сторон просто подчиняясь закону толпы — лезли напролом, подпираемые задними.
Одного прорвавшегося я бросил через бедро, другого уронил банальной подножкой, а с третьим мне помогли справиться пропустившие его. Кажется, на их лицах было написано что-то похожее на стыд.
Вряд ли из-за меня. Потенциально могли бы кинуться к главным жрецам. Это Махухи относительно молод и крепок телом, а вот Аханака уже старенький. Кто знает, смог бы он отбиться или нет?
Чтобы убедиться, что именно я — цель выходящих из города, я перешёл на другую сторону нашего «острова» из щитов. Подтвердилось: там, где я, ходящие во сне более проворны и осознаны.
Неприятная новость.
Впрочем, до конца штурма я продержался, как считаю, на отлично. Профессиональные телохранители великих жрецов тоже заметили, что на меня прут больше, и сменили тактику. Даже в плюс им в итоге сыграло: как охота успешнее, когда есть приманка, так и в их случае, они успешно воспользовались относительной тупостью противника.
Время от времени создавали коридор из щитов, который схлопывался, валя вошедших в него людей под чужим контролем на землю.
Когда они проделали это без предупреждения в первый раз, я даже заорал на них: «Вы что, суки, делаете⁈»
Только ухмыльнулись. Никакого раскаяния на наглых рожах.
Штурм продолжался примерно полтора часа.
Могли бы закончить и быстрее, но как оказалось, Анхесенамон пытался взять Хаэмуаса живым. Вопросов к нему немало.
В итоге получилось так, что зря старался: когда тот понял, что скоро окажется в плену, то натравил своих марионеток на самого себя. По словам тех, кто был свидетелем этого зрелища, его разорвали на части «как львы». Уж не знаю, откуда рядовые египтяне знают, как рвут добычу эти хищники. Мне думается, что мало кто решится наблюдать за охотой этого свирепого кота. Всё-таки человек весьма желанная для него добыча, ибо лёгкая цель. А к группе вооружённых людей, которые могли бы от него отбиться, он и сам вряд ли приблизился бы. Впрочем, могли случайно увидеть, как лев жрёт газель или на кого он там охотиться.
Со смертью верховного жреца Анукет, а по совместительству нубийского колдуна, все проснулись одновременно.