О механизме появления влюбленности можно спорить, но вряд ли можно сомневаться в том, что если мужчины и женщины не будут терять голову, не станут глупыми, слепыми и глухими, не замечающими недостатков друг друга, то пары будут редко образовываться.
Так что вот уже в какой раз, Анхесенамон довёл меня до Мерикара (лично, никого из меченых не взял с собой), сделал ему какой-то формальный доклад и откланялся, сославшись на дела в Асуане. Мол, вечером заберёт меня.
Понятливый дальний родственник снисходительно улыбнулся и отпустил его прочь.
Дом номарха от беспорядков не пострадал. Да остров вообще практически не затронула эта беда, ведь кость, за которой я пришёл, своевременно обнаружили в пивоварне.
До сих пор не понимаю, почему её вообще обнаружили. Возможно, это как-то связано с первичной атакой на Хнумхотепа для подмены его братом. А когда она выполнила свою роль, то срочно изъяли, чтобы не вредить городу, у которого сменился правитель. Не безлюдными же развалинами править подменышу.
Дворец я видел снаружи, он даже больше, чем храм Хнума, но не настолько величественный.
Впрочем, это только снаружи. Да, тут нет высоких колоннад, высоких статуй, взирающих на смертных свысока, зато всё сделано в стиле «дорохо-бохато». В том смысле, что много золота и драгоценных камней, но в целом — полнейшая безвкусица.
Изящных, гармоничных вещей очень не много, во всех интерьерах сделана ставка на массивность и лепистость. Изредка попадаются образцы с тонкой резьбой по дереву или камню, но выглядят они как инородные предметы среди золотых светильников и статуэток, выполненных крайне грубо.
Полы не золотые, нет. Полированный мрамор из того самого карьера, которым заведует Саптах. Дорогой, в этом нет сомнения, но выложен бессистемно, куски не подогнаны по цвету, не составляют какого-то орнамента.
Стены сплошь украшены фресками, но тоже выглядят провинциально, как подражание шедеврам. У Саптаха дом хоть и скромный, потолки ниже, изображения на стенах не рельефные, простая роспись, но выглядит на порядок более утончённо, если можно так говорить о картинах с малыми отклонениями от канона. Но они всё же есть, и это придаёт росписям живости и реалистичности.
А здесь всё монументально, строго. Пожалуй, уже использованное слово «грубо» можно применить, но не в смысле качества, а в смысле оскорбления хозяина.
Это не дом, а мастаба какая-то! (авт.: тип гробниц раннего и древнего царства. Условно — одна ступень пирамиды — плоская крыша, скошенные стены)
Хозяин принял нас радушно, но из-за вот такой мавзолейной обстановки (пусть и не им созданной), вся теплота улыбок была обесценена. Вроде и благосклонно с нами обходятся, даже на коленях ползать не пришлось, но всё равно происходящее не похоже на встречу сослуживцев, сражавшихся бог о бок, а на почётный приём героев правителем.
Диссонанс происходящего действия с декорациями очень силён, и обстановка побеждает.
Действительно, экспедиция уже ушла в пустыню. Их задача — найти такое место, чтобы отсутствовали любые приметы, не было видно никакой примечательной горы или реки, прокопать яму в человеческий рост, погрузить на дно свинцовый ящик, опутанный лентами с защитными заклинаниями, и закопать его.
Представляю, как обрадуются археологи, если его найдут. Но вероятнее, это будут какие-нибудь крестьяне или строители, которых никто и не заметит, не свяжет с какой-то находкой.
А список действительно сделали и мне дозволили его осмотреть и даже скопировать.
Но только после доклада.
— Жалуйся, — милостиво дозволил Мерикара.
— Не стану, — ответил я и улыбнулся: — Расскажу бесстрастно, что предлагал. Сам решай, что из этого сочтёшь полезным.
Разговор вышел долгим. Мерикара, в отличие от сына, подробно выспрашивал, почему именно так, а не иначе, какая теория стоит за этим. Я даже не посчитал нужным скрывать от него природу болезней, когда рассказывал о фильтрации воды. А почему бы и нет? Уверен, что такие теории возникали на протяжении всей древности, просто не находили подтверждения и исчезали. Те же атомы упоминали ещё в античности, но ничем, кроме забавного факта, это не стало. На основе этого не было построено ни одного практического изделия потому, что не пришло их время.