Я несколько раз посещал Мерикара — именно меня отправляли к нему с докладами о продвижении подготовки войска. Задушевных бесед с ним не вели, разве что один раз он завёл со мной беседу об эпидемиях, не задав ни одного вопроса по докладу об армии.
Присутствовал ещё какой-то мужчина в одежде жреца Анукет. Жрец-медик, наверное. Но он просто выполнял роль тени, в разговор не вмешивался, только слушал.
Я сначала подумал, что Мерикара болен потому, что разговор начался с шистосомоза.
«Ну да, — говорю, — паразитарные черви его вызывают. Не бывает у мужчин менструаций».
Забавно, но в это настолько верят, что некоторые считают, что мужчины и забеременеть могут. Я такую шизу встречал, когда жил в храме. Молились богине об этом. Да-да, мужчины. И нет, они вполне себе женатые, всякие эти отклонения в Египте не в чести — это нарушение маат. Вроде как в Древнем Царстве построена гробница царского парикмахера и царского портного, где два мужика вместе везде изображены. Но это в древности, в этом времени такое осуждается.
(авт.: см. гробница Хнумхотепа и Нианххнума, они одновременно занимали пост надзирателя маникюров и парикмахеров царского дворца. Это распространённое заблуждение из серии «кругом повесточка». На изображениях они оба вместе с жёнами и детьми, и на недозволенную связь указывает только одна фреска, где они держатся за руки и стоят нос к носу — это символ страстного поцелуя в изобразительном каноне. Неангажированная версия говорит, что они просто братья-близнецы).
Речь не о нарушении маат, а о глубочайшем непонимание физиологии. Вроде — есть менструации, значит и забеременеть может. Ну, в мифологии же есть примеры беременных богов мужского пола: Ра родил мир без всякой помощи, сам справился.
Оказалось, разговор в общем вёлся, не о чём-то конкретном. Выспрашивал меня о способах распространения, карантине и, главное, о роли Сехмет в эпидемиях.
Ещё недавно я бы сказал, что это ерунда, но после локального зомби-апокалипсиса, уже сомневаюсь. Вполне может быть у болезней магическая причина.
— Господин, не идёт ли к нам мор откуда-то? — уточнил я обеспокоенно. Даже в будущем не все болезни лечатся, что уж говорить про древность.
— Мне не известно, — он помолчал. — Нашли мы колдуна.
Рот Мерикара скривился в ухмылке, да и слово «колдун» он произнёс с издёвкой.
— Это твой приятель. Шедира. Помнишь такого?
— Шедира? Да он тишайший писец. Всегда с опущенными глазами ходил.
— От стыда, наверное, — зло оскалился господин Земли Лука. — Нашли его, как ты и сказал, по свечению ночью. Он во всём признался.
— Он же тоже был под сонным проклятием, — всё ещё не веря сказал я.
— Так он из сна и управлял людьми. Меченые тогда ему помешали творить зло.
— И зачем ему это нужно? — всё ещё не верил я.
— Из-за тебя. Приревновал к Великой певице, — расхохотался Мерикара. — Она с тобой была ласковей, чем с остальными, он и возжелал стать великим магом. Уж не знаю почему, но Хаэмуас сам к нему обратился и предложил пробудить в нём хека.
— Мангу. У нубийских колдунов нет хека, — чисто машинально перебил я и осёкся. Глубоко поклонился: — Прости, великий!
— Ладно. Раз всё знаешь лучше меня, не стану рассказывать дальше.
— Он жив?
— Нет… Мы искали у него эту мангу, — с ухмылкой Мерикара глянул на присутствующего в зале жреца. — Нашли.
Вскрыли, стало быть.
Жаль. И парня жаль, и жаль, что нет возможности проверить мои защитные поделки на реальном колдовстве. Может неприятно получиться, если они не сработают. Справятся, конечно, такой-то оравой, но будет многократно труднее.
— Шедира угрожал эпидемиями? — уточнил я. — Поэтому вы завели разговор об их причинах?
— Да.
— Всё, что мне известно, я узнал из свитка в твоей библиотеке. Я понял его так, что эпидемию мангу не может вызвать. Это воздействие всегда направляемо. Может не иметь конкретной цели, но всё-таки не может распространяться самостоятельно как эпидемия, которую вызывают микроорганизмы.
— А их злые духи?
— Вроде как тоже нужно условие, по которому они овладевают людьми. Свободно не летают и на первого попавшегося не кидаются. Так в том свитке написано, только из него знаю, — повторится я.
— Понятно, — он глянул на жреца, который сделал рукой жест отрицания. — Вопросов больше нет. Можешь идти.