Многие фигуры в музеях по всему миру, изображающие «простого писца» за работой, на самом деле портреты важных чиновников, жрецов, военачальников и богатейших людей своего времени. Иногда всё это в одной персоне. Но тем не менее его погребальная статуя выглядит как сидящий человек со свитком на растянутом шендите.
Даже в Позднем средневековье знание математики приравнивалось к колдовству, что говорить о том времени, в котором я сейчас живу. Писец и маг фактически одно и то же.
Так что я понял, что имеют ввиду эти два ур-хеку, не принимающие в свою жреческую касту явно отмеченных богом, которому они служат.
Если проводить параллели, то те семеро — это просто марионетки на ниточках.
Насчёт восьмого, Анхесенамона, они не уверены. У того и метка больше, и он грамотный. Однако, он не может расширить диапазон способностей. Точнее, сам этого не желает.
Собственно, мы втроём и продолжили все работы по магическому сопровождению армии освобождения, привлекая кого нужно по мере необходимости.
Отвлеклись только на один день, на праздник разлива Великой Реки, своего рода Масленицу Древнего Египта. А если точнее, то её французскую версию — Марди-Гра. Праздник плодородия как-никак. Большинство браков заключаются в это время, да вообще люди ведут себя весьма разнузданно в плане приличий. Так сказать, всеми силами обеспечивают плодородие. А планка дозволенного и так весьма низкая в древности.
Главные тяготы по проведению гуляний (в жреческом смысле) легли на храм Анукет. То есть на их новую главную жрицу — Анкетсат.
Жрецы отправляли обряды, а я просто глазел на это шоу. В прошлом году я пропустил главное действо, Саптах забрал меня из деревни уже после главных событий.
Так-то каникулы долго будут продолжаться (а что ещё народу делать, когда поля под водой?), но нам в крепости не до веселья. Как только паводок спадёт, армия отправится в путь.
Я как-то раньше об этом не думал, мне объяснили в храме. Нил — очень длинная река. Здесь, в Асуане, вода поднялась на полтора десятка метров, а в Каире — достигнет только половины от этой величины.
Соответственно и волне, порождённой муссонами над Эфиопским нагорьем, тоже нужно время для прохождения всего пути.
Первые признаки будущего разлива появляются уже за месяц до пиковых значений, на которые и приходится праздник. Правда, дату определяют не по нилометру, а по восходу Сириуса.
Ниломеры, кстати, разные. В храме Сатис — это ступени уходящие в воду, а в храме Анукет — колонна внутри колодца, связанного с рекой каналом.
Я это вот к чему: пока подмога придёт от царя, то армия, возможно уже вернётся. Если вообще придёт: он вполне может быть занят Ливаном или Синаем… Не знаю, куда нынешний предпочитает ходить развлекаться, после того как его предок покорил Нубию до второго порога.
Эти мысли немного омрачали моё восприятие праздника, когда наблюдал, как звеня систрами танцует и поёт красавица Анкетсат в платье из стекляруса.
Окружённая жрецами и жрицами, аккомпанирующими ей на разных музыкальных инструментах, она блистала, сопровождая «прогулку» статуи Анукет на ладье из кедра. Под золотом, которое на навесили на кораблик, я узнал одну из тех лодок, что мы захватили в походе.
А ведь в Вавате наверняка ещё много чего ценного осталось. Не потому ли торопится Мерикара, не ждёт подмоги? Не хочет делиться трофеями.
Он сам тоже должен присутствовать на празднике. Будет принимать военный парад, который возглавит его сын Мери. Обычно они проходят при возвращении с победой из дальних земель, но сейчас тоже имеется повод: нужно показать народу, встревоженному недавними событиями, что они под надёжной защитой. Бравые воины берегут их покой.
Да и победа имеется. Бунт, пусть и внутренний, успешно подавлен.
Мне показушная шагистика в лучшем облачении не интересна, я уже видел репетицию войсками гарнизона. Того, кто сам топал в коробочке, это скорее раздражает, чем радует. К тому же, я видел парад на Красной площади, пусть и по телевидению.
Неужели меня можно удивить босоногими воинами в одних шендитах?
Я лучше посмотрю на ритуальные танцы почти обнажённых жриц, основную одежду которых составляют гирлянды цветов. Музыка так себе, а вот движения завораживают. Есть в них что-то религиозно-мистическое. Похожие эмоции я испытывал на представлении в Камбодже. Танцы другие, совсем не похожи, но атмосфера — близкая. Каждое движение наполнено символизмом, а танец — своего рода рассказ. Раз даже богам нравится, то нам, простым зрителям, тем более.